— Я согласен, — сказал он.
И преклонил колено, когда Заноза, закатав рукав плаща, сдвинув десяток звенящих браслетов, чиркнул когтем по сплетению вен на запястье.
— Не знаю, сколько Слуг сдохнет, когда ты выпустишь кишки из этого дракона, но все оставшиеся помчатся сюда так быстро, как только смогут, — предрек Заноза, мрачно глядя в план убежища Онезима.
— Это ты бы помчался. Ты любопытный и безмозглый. А они жить хотят. Когда увидят, как перестарки превращаются в пыль, сразу поймут, что Онезим кончился. Никому не захочется связываться с тем, кто его уничтожил.
— Любопытный и безмозглый, — повторил Заноза грустно. — Был бы я сусликом, я каждую ночь получал бы бампером по хлебальнику, и все равно следующей ночью шел на шоссе, пыриться на клевые тачки.
— Трудно спорить. Зачем тебе этот Слуга?
— Мистер Энбренне? Он классный химик. Нереально классный. Участвует в проектах, имеющих отношение… к моему бизнесу. Под другим именем, конечно, под кучей разных имен, но когда он начинал, в нулевых, он меньше заботился о сохранении инкогнито. Может, думал, что каждый новый контракт — последний, не знаю. Нет, тогда я еще не следил за всем этим…
— За гонкой вооружений и эскалацией насилия, — Хасан пожал плечами в ответ на возмущенный взгляд: — что не так?
— Не я эту гонку придумал.
— Нет. Ты, мальчик мой, как пчела с аллергией на мед. Но нельзя давать тебе расслабляться. Так с новым Слугой у тебя появилась еще толика влияния?
— В гонке вооружений и эскалации насилия. Типа того.
Заноза помолчал. И добавил, стараясь говорить, как можно более независимо:
— Ладно. Я не хочу, чтоб он умер. Он хороший. И что?!
— Бизнесмен, — Хасан не улыбнулся. — Акула милитаризма. Если ты готов к встрече с драконом, то идем.
…Короткий участок пути нужно было проделать по улице, под палящим солнцем. Новый Слуга учел это и кроме крови, предназначенной в подкуп Хасану, позаботился захватить с собой плед из толстой ткани. А когда ходил за тросом, принес еще и кусок брезента, в который Занозу можно было завернуть целиком, как пленную черкешенку в ковер.
Хасан так и поступил, несмотря на возмущенные вопли и требования уважать чужую способность к прямохождению.
Ну, а потом они спустились в канализацию, бездействующую, прокаленную как духовка, полуденным солнцем, и направились в убежище Онезима. В пещеру дракона. Имя здешнего хозяина накрепко связалось у Занозы с образом богомола, зато драконов он не боялся. Даже огнедышащих.
Жаль только, что Онезим на дракона все же никак не походил.
Может быть, проще и надежней всего было бы забрать у Занозы пистолеты. Чтобы он не смог напасть на Онезима, даже если увидит его и испугается. Вместо этого, Хасан постарался, чтобы он ничего не увидел. Оставил мальчика в дверях — Онезим поселился в здании мэрии и занял под убежище зал для собраний — вручил конец буксировочного троса, а сам, невидимый и неслышный, подошел к чудовищу. Опираясь на рассказ Франсуа и предоставленные фотографии, он уже знал, как и куда надежнее всего набросить петлю, но увидев Онезима наяву… порадовался тому, что строго-настрого запретил Занозе смотреть в зал.
Хозяин Бакеда был омерзителен. Ни в родном поэтичном языке, ни в сухом английском, Хасан не выбрал бы иного слова. В насекомых, как бы ни относился к ним Заноза, была красота — сочетание эффективности, функциональности и окраски — превращающая их в самых, пожалуй, удивительных земных созданий. В Онезиме все вызывало лишь отвращение. Человеческое лицо в грязно-сером хитиновом шлеме, человеческие кисти, растущие из покрытых вибриссами, шипастых хитиновых предплечий. Из-под паучьего брюха, тяжело лежащего на застланном коврами полу, торчали острыми углами четыре суставчатые ноги в источающих яд колючках. Не было в Онезиме великолепного изящества богомолов, не было завораживающей инопланетности пауков или блестящего коварства скорпионов. Были лишь чуждость и уродство в каждой конечности, в каждом сегменте огромного тела. И, если верить Франсуа, где-то там скрывалась страдающая под тяжестью грехов человеческая душа.
Хасану не было дела до души Онезима. Но Палома стоил риска. Да и очистить мир от такой скверны — благое дело, как ни посмотри.
Он аккуратно надел петлю на головогрудь чудовища, заведя ее под переднюю верхнюю? пару конечностей. Нельзя было надеяться, что Онезим не проснется, но на это Хасан и не рассчитывал. Тварь открыла глаза, как только трос скользнул по вибриссам на предплечьях.