— Коллекционное оружие? Но, Педар… оно же старое, я даже не знаю, сколько этим клинкам лет.
— Если бы можно было только подержать их в руке, прочувствовать.
— Я не уверена, могу ли я распоряжаться ими, — ответила Миранда. — То есть они здесь, потому что их привез сюда Банни, но все это семейные реликвии. Ты сам говорил мне, чтобы я была справедлива по отношению к Харлису…
— Харлису об этом знать не обязательно, — заметил Педар. — Я никогда не держал в руках такую древнюю сталь. Когда-то пробовал фехтовать шпагой Джорджи… ты знаешь эту шпагу.
— Да, конечно, — Миранда даже фыркнула. — Ей не больше двухсот лет, что бы ни говорил сам Джорджи. Эти намного древнее…
— Знаю, поэтому и прошу. Пожалуйста. — Он склонил голову набок и сложил руки, как вежливый ребенок.
— Наверное, это возможно, — ответила Миранда. — Надо только соблюдать осторожность… — Она почувствовала, что сердце бешено колотится в груди, но с невозмутимым видом направилась в холл.
Миранда отперла витрину и отступила назад. Педар протянул руку и взял, как она и ждала, большую саблю с тяжелой рукояткой. Он провел пальцем по клинку и кивнул.
— Банни говорил, что ими можно фехтовать и сейчас, — заметила Миранда. — Но он не хотел рисковать, вдруг сломаются. Ни одну из этих вещей уже не заменишь.
—Нет… — Педар дохнул на клинок и протер его рукавом. — Ну и работа, ты только посмотри на этот узор! А как звенит… — Он постучал по клинку ногтем, и раздался мягкий мелодичный звук. Миранда непроизвольно вздрогнула. Педар повесил саблю на место и взял другой клинок. — Ты имеешь представление о том, сколько им лет?
— Банни всегда говорил, что вот этот эспадрон самый старый, а следующая по старшинству — вон та боевая рапира. Говорил, что, возможно, они привезены со Старой Земли и были сделаны во времена, когда таким оружием пользовались всерьез…
То есть намеренно убивали друг друга. То есть именно то, что она и собирается сделать сегодня.
— Потрясающе. — Педар повесил рапиру на место, на это раз он взял широкий, изогнутый клинок, Миранда даже не знала, как он называется. — А этот?
— Не знаю. По мне, так он больше похож на кухонный нож. Таким можно нарезать огромные картофелины.
Педар усмехнулся.
— Да, в нем никакой эстетики. Орудие палача страшной кровавой эпохи. — Он снова потянулся к клинкам и снял рапиру. — Значит, ты теперь фехтуешь в этом весе? — И он нежно погладил клинок. — Эта не такая гнущаяся, как та, с которой ты тренировалась, но вполне легкая.
— Наверное. Иногда я все еще тренируюсь с более тяжелыми клинками. — Не надо хитрить, надо быть честной до конца, и пусть он пропадет из-за своей же алчности и самолюбия.
— Давай пофехтуем этими клинками.
— Не думаю, что это разумно… Что о нас подумают…
— Кто? Кто подумает? Кто может оспаривать твое решение, особенно теперь, когда суд на твоей стороне? Что такого может случиться?
— Не знаю, — замялась Миранда. — А что если клинок сломается? Что, если Харлис оспорит решение суда, выиграет процесс, а потом обнаружит, что я сломала ценное оружие?
— Ему не обязательно знать об этом. Сам он не фехтует, и наверное, даже не замечал этого оружия. Да и я всегда подтвержу, что сам предложил тебе. — Педар кивком головы указал на шлемы. — Слушай, давай все делать, как в старину. Облачимся в старинные доспехи, опустим забрала. Словно мы на маскараде.
Ему всегда нравились маскарады, даже на простых балах он любил появляться в маскарадных нарядах.
— Но…
— Только один раз. Нас никто не увидит. Пожалуйста. — Снова эти просительные интонации. Вдруг он улыбнулся, как озорной мальчишка, и добавил: — Бьюсь об заклад, тебе и самой всегда хотелось, разве не так?
Миранда улыбнулась.
— Если хочешь знать, я даже однажды вытащила потихоньку этот клинок… — И она кивнула в сторону рапиры, которую Педар держал в руке. — Что-то есть в этом такое… когда знаешь, что оружие старинное, что им пользовались люди, которых давным-давно нет в живых…
— Именно. Я так и думал. Ими можно наслаждаться 'так же, как наслаждаешься старинным фарфором или драгоценностями. И те, кто умеет ценить подобные вещи, имеют право ими пользоваться. Значит, ты не откажешь мне, Миранда?
Она огляделась, словно опасалась, что их кто-нибудь может заметить.
— Думаю… нет… Даже если мы сломаем что-то и Харлис обнаружит, ты правильно заметил, он не фехтует, значит, и не вызовет меня на дуэль.
— Что ж, леди… выбирайте оружие. — Педар вернул клинок на место и раскланялся.
Миранда протянула руку, отдернула ее, словно не была уверена, наконец взяла тот самый клинок, который Педар только что держал, — самую длинную рапиру. Рукоятка у рапиры была достаточно тяжелой, специально для равновесия. Педар взял вторую такую же рапиру.
— Давай делать все по правилам, — сказал он. — Как я уже сказал, когда фехтуешь такими клинками, нужно надевать соответствующие доспехи. Мне всегда нравились эти шлемы… я даже заказал копию своему оружейнику, но все равно это не то. — Он перебрал несколько шлемов и наконец нашел то, что нужно… Миранда знала, что в других шлемах неровная внутренняя поверхность.
Она вздернула брови.
— Педар, это опасно. Старинные клинки еще могут выдержать, но доспехи…
— Фью! Он прекрасно выдержит удар плашмя, а лицо я должен защищать сам, иначе какой же я фехтовальщик? Пойдем, дорогая… если ты боишься, надень свою обычную маску, но позволь мне остаться в этом шлеме. Сразить меня ты можешь только своей красотой.
Последней фразы было достаточно, чтобы уничтожить в душе Миранды последнюю каплю сочувствия к этому человеку. Она могла бы застрелить его на месте.