— Я никогда этого не слышала, — наконец произнесла она.
— Не думаю, что этим стали бы хвастаться, — ответила Вида. — А что вы слышали?
Поверят ли они ей? Скорее всего, нет.
— Мне рассказывали, что… была война, эпидемия чумы, тогда погибло около трети населения планеты, в том числе и Основатели.
— Так вы называете династию?
— Да… наверное, хотя я никогда не слышала о какой-то одной большой династии. Мне всегда представлялось, что это была не одна семья.
— Вы никогда не слышали имя Гарсия-Макдональд?
— Нет.
— Ага. Не сомневаюсь, что мятежники уничтожили все документы. И когда спустя триста лет они вступили в состав Правящих Династий, не было ничего такого, что могло бы их уличить. Нам оставалось только наблюдать, мы ведь не знали, кто из семейств Альтиплано принимал участие в мятеже. К тому времени вокруг нас уже сплотилась Регулярная Космическая служба.
— Значит, это и была династия? Гарсия-Макдональд?
— Да. Этой династии семейство Серрано служило со времен Старой Земли, когда наши предки были еще моряками обычного флота. Расскажите мне, что вам известно о той войне.
— Любящие Сердца и Староверы, — Эсмей пробовала восстановить в памяти то, что слышала в детстве на уроках истории. — …Основатели хотели, чтобы на планете было больше колонистов, приверженцев естественных родов, тамидианцев. Они должны были стать шахтерами и землепашцами. Существовал закон, они называли его договором, по которому нельзя было заселять Альтиплано людьми, враждующими с теми, кто уже жил на планете. Староверы выступили против тамидианцев, которых хотели завезти на планету Основатели, считая, что поскольку те придерживались так называемой естественной политики рождаемости, то через два-три поколения численность тамидианцев намного превысит численность самих староверов. А Любящие Сердца были обеспокоены состоянием экосистемы планеты и выступали против любых планов развития, которые могли бы ее нарушить. Основателей же интересовала быстрая прибыль, они завезли на Альтиплано много тамидианцев, а вместе с ними и много болезней, противостоять которым альтипланцы не могли генетически.
Теперь она все вспомнила, все обвинения, все «за» и «против». Среди коренных жителей Альтиплано резко увеличилась детская смертность, болезни распространялись с небывалой скоростью. Стало ясно, что не через несколько поколений, а уже через несколько десятков лет альтипланцев почти не останется. Тамидианцы высмеивали веру коренных жителей, уничтожали их святыни, топтали иконы. Основатели переселили коренных жителей в города, отчего смертность только повысилась. Прабабушка рассказывала ей о страшном Годе смерти, когда ни один младенец из числа коренных жителей не прожил и недели после рождения, и тогдашняя Невеста Земель ценой собственной души призвала проклятие на головы иноверцев.
— Потому что Невеста Земель не может проклинать никого и ничто, она лишь благословляет. Но ее тогда насильно выселили с ее земель, все ее дети умерли, она сбежала из города в горы. Там она молилась, смешала кровь, слюну и волосы, приготовила гийейм, и принесла свою душу в жертву земле в обмен на то, что та погубит пришельцев.
Не знаю, что было на самом деле, — продолжа-ла Эсмей. — Прабабушка никогда мне этого не рассказывала, возможно, ей что-то и было известно. Но она считала, что гордость и высокомерие Основателей прогневили Бога, и он послал им справедливое наказание. С гор и равнин, с моря пришла чума, в первый же год тамидианцы начали вымирать, как до этого вымирали наши дети, они плевались кровью и гнили заживо. Говорят, что они просили Основателей позволить им улететь обратно, но те привозили на смену умершим новые партии тамидианцев. И вот смерть захлестнула планету, города провоняли ею, стали умирать и сами Основатели.
— Биологическое оружие? — спросил кто-то из присутствующих.
Эсмей покачала головой:
— Нет, я ничего такого не слышала. Альтипланцы никогда не пользовались биологическим оружием. Но когда они хотели покинуть города и вернуться на землю, Основатели не пустили их, и тогда началась война… но не для того чтобы убить Основателей, а для того чтобы вернуться на землю, с которой их согнали.
— Нам известна другая версия, — заметила адмирал Серрано. — В этом документе все описано по-другому. — И она помахала в воздухе бумагой, которую держала в руке.
— Это все, что я знаю, — ответила Эсмей. — А вы уверены, что ваша версия достоверна?
— Почему бы ей быть ложной? Слуга… или кто-то еще, кому удалось спастись…
— Каким образом? Куда он сбежал?
— На атмосферном шаттле добрался до орбитальной станции. Но он тоже был заражен неизлечимой болезнью и заразил весь экипаж станции. Выжило только трое, но они передали его рассказ…
— А я не верю! — Барин протянул руку Эсмей. — Как можно верить клочку бумаги, который случайно выпал из детской книжки…
— Это не детская книжка…
— Не важно. Как вы можете поверить, что на протяжении веков эти сведения оставались неизвестными и вдруг обнаружились как раз в тот момент, когда я собрался жениться на Эсмей?
Раздались злобные голоса, но голос Барина перекрыл их все:
— Мне все равно! Мне все равно, откуда она родом. Меня не интересует, что говорится в этой бумажке — будто сотни лет тому назад ее предки убили кого-то. Неужели все Серрано были таким уж святыми? Я ее люблю, я восхищаюсь ею, и я женюсь на ней, даже если вы все от меня отречетесь!