Все семейные городки-поселения подобного типа, построенные флотскими семьями, выглядели примерно одинаково. Особняком стояли дома, где жили опекуны с детьми младшего возраста, потом дома, где жили дети постарше, дома для молодых офицеров на время их коротких отпусков, дома для старших офицеров и, наконец, дома для вышедших в отставку. Офицеры самого высшего ранга имели отдельные квартиры. В их отсутствие в ней могли располагаться именитые гости. Вида еще не была в своей квартире, потому что адмиралом стала после последнего визита на Меландер, но знала, что найдет все в полном порядке, и даже те вещи, что она в течение всех этих лет посылала домой, обязательно будут ждать ее там.
Внутри стоял запах воска, дерева, кожи и еще особый запах, характерный для электронных приборов высокого класса. И конечно, как она и предполагала, сувениры со всех уголков Правящих Династий. Все было так красиво и аккуратно расставлено, но вызывало у нее… чувство отвращения.
Она включила музыку. «Анданте для струнных инструментов Манамаш» Прескотта и первые полчаса в своей квартире провела за тем, что разворачивала лицом к стене все картины. Зачем ей теперь «Этюд в голубом», карикатура «Танец-продвижение по службе молодого офицера» или «Вид Касл-Рока с Рокхаус Мейджера» со старинными челноками Мордант на заднем плане?
Что это? Просто усталость или действительно нарушения вследствие неправильно проведенного омоложения? Она не могла сказать точно, но ее это и не интересовало. Квартира была куда просторней ее каюты на станции, но Вида чувствовала нечто похожее на приступ клаустрофобии. Она никогда ничего подобного не испытывала ни на орбитальных станциях, ни на кораблях. Она выглянула в окно и посмотрела на озеро. Надо пройтись, чтобы хоть немного развеяться.
Спустившись вниз, она столкнулась с Сабатино, еще одним офицером высшего ранга из семейства Серрано. Он приходился ей дальним родственником.
— Терпеть не могу планеты, — сказал он вместо приветствия.
— И я тоже, — ответила Вида.
Они никогда не были близкими друзьями, но оба являлись адмиралами Серрано.
— Собираюсь на неделю в горы, — сказал Саба-тино. — Уезжаю завтра.
Она вспомнила, что ему всегда нравилось жить на природе.
— А я направляюсь на прогулку, — ответила Вида. — Пообедаем вместе?
— Может быть. — Он помахал рукой и отправился к себе.
На улице она почувствовала себя совершенно незащищенной. Ветер вместо привычной регулируемой вентиляции. На озере поднимались волны, и Вида поплотнее запахнула куртку. Над головой проносились тучи, а над тучами эта жуткая непрозрачная крышка, которую жители планет именуют небом, да еще уверяют, что она красива. А она, на самом деле, скрывает от них звезды.
Когда Вида была маленькой девочкой, ей нравилась жизнь на планете, нравились все оттенки неба, нравились облака. Вида быстрым шагом прошла по выложенной галькой дорожке, пересекла дорогу и спустилась к озеру. Вдали яркими пятнами выделялись красные и желтые паруса. Что хорошо на планете, так это то, что можно идти и идти, оказываться в новых местах. Вида направилась на восток, прошла до конца поселка Серрано. Когда-то здесь было несколько небольших магазинчиков и прокат лодок для тех, у кого не было своих.
Она встала в очередь вместе с шумной толпой детей, купила чашку чаю и пирожное с корицей, а дети накупили сладких газированных напитков и булочек с кремом. Стоя посреди этого детского гомона, Вида понемногу успокоилась и стала смотреть на вещи веселее. В конце концов, планеты не так уж плохи. Она уселась на скамейку, защищенную от ветра одним из домиков, и залюбовалась горами, простиравшимися вдали. Будучи ребенком, она часто гуляла там, плескалась в горных ручьях, обследовала небольшие долины. Потом прибегала сюда, голодная, уставшая, чтобы вот так же купить себе сладкого лимонада. Нет, конечно, все не так плохо, если тебе нравится жить на планете.
Ей нужно придумать себе какое-нибудь занятие. Вида отправилась домой. Вернувшись с прогулки, она поняла, что сильно проголодалась. Самое время пообедать с Сабатино. Во время обеда они разговаривали о музыке и живописи. У нее была коллекция современной живописи, Сабатино собирал музыкальные записи. Он пригласил ее к себе послушать новый концерт для фагота Малахия ву Субы, и неожиданно вечер оказался намного интереснее, чем она предполагала. Они спорили о музыке ву Субы, который написал новое произведение для такого старинного инструмента. Сабатино утверждал, что звучание инструмента столь уникально, что стоило писать музыку в расчете именно на такое исполнение, но Вида считала, что лишь немногие знатоки услышат разницу в звучании древнего инструмента и современного.
На следующее утро Сабатино уехал в горы, а Вида так и не решила, что будет делать. Развернув картины лицом к зрителю, она переставила кое-какие побрякушки, перепроверила в который раз, чтобы все было убрано. Снаружи раздались резкие крики, и она выглянула в окно второй спальни посмотреть, что там происходит.