Все было крайне скучно. Она плохо ориентировалась в местной политике и потому не понимала многого из происходившего вокруг. Ноги болели, в голове начинало шуметь. Вдруг к ней подошел Педар вместе с высокой блондинкой, и Кейт узнала ее. Она видела это лицо на экране, когда готовилась к поездке.
— Позвольте представить, рейнджер Брайерли, — произнес Педар. — А это Брюн Мигер Торнбакл…
Кейт посмотрела на блондинку. Она столько времени провела в плену, перенесла смерть отца. В глазах молодой женщины Кейт заметила знакомое выражение, и сердце ее тут же смягчилось.
— Привет… Надеюсь, вас не беспокоит, что я ношу такой титул.
— Я… — Голос у женщины был немного хриплым. — Вы не похожи на тех рейнджеров.
— Они вообще не рейнджеры, а самозванцы. Если кирпич назвать бриллиантом, это еще не значит, что он им станет.
Блондинка неожиданно улыбнулась.
— Значит, вы настоящий бриллиант?
— Чистой воды, драгоценный кристалл, — ответила Кейт. — С кубической решеткой, но не цирконий.
— Прошу прощения?
— Извините, это наш жаргон, его трудно перевести. Послушайте, у меня очень устали ноги. Нельзя ли где-нибудь присесть? — Если она сумеет подружиться с этой женщиной, которая ей на самом деле понравилась, возможно, удастся и побыстрее добиться снятия эмбарго. По лицу женщины она прекрасно видела, что та не случайно пришла на прием и что она, Кейт, тоже имеет к этому отношение.
— Прием почти что окончен, сера… рейнджер… — сказал Педар. — Скоро прибудет ваша машина, чтобы отвезти вас назад в гостиницу.
— Поедемте со мной, — Кейт обернулась к Брюн. Ко всему прочему, ей хотелось досадить этому Педа-ру. — Можем поужинать вместе…
Брюн улыбнулась.
— С удовольствием, спасибо. — Педар нахмурился, а Кейт внутренне улыбнулась. Он что, на что-то рассчитывал? Ничего не выйдет, может и не надеяться.
Они ужинали в комнатах Кейт. Эти комнаты были такие же мрачные, как и все остальные помещения, в которых она до сих пор бывала. Зачем, спрашивается, обивать стены шелком, если этот шелк серого цвета? И обивка мебели какая-то холодная, неприветливая, скучная, в сине-зеленых тонах.
— Вы не очень любите яркие цвета, да? — спросила Кейт.
На тарелке у нее лежал какой-то странный кусок мяса и огромное количество неизвестных овощей. В меню не было даже обыкновенного бифштекса.
Брюн огляделась.
— Да, здесь, наверное, мрачновато. Но я привыкла. Касл-Рок по-своему консервативен.
— Консервативен? Министерство иностранных дел похоже на похоронное бюро. Единственное яркое пятно там — это сам министр, а он…
— Просто ужас, — Брюн сморщила нос. — Противный карьерист…
— Карьерист?
— Ну да, он родом из не очень знатного семейства, вот и прокладывает себе дорогу наверх. Теперь получил кресло министра. Одному Богу известно, как он выслужился перед Хобартом.
— Хобарт — это ваш Спикер?
— Именно. Но Педару и этого мало… Ты не поверишь, но он ухлестывает за моей матерью.
— За твоей матерью? — Кейт сообразила, что мать Брюн — это вдова лорда Торнбакла.
— Да. Когда мама уехала на Сириалис, он имел наглость сказать мне, что он много чего может предложить одинокой вдове… Я его чуть в окно не выбросила.
— А я уже думала, не… как вы это называете… не лапочка ли он? Все эти серьги и рубашка странного покроя.
— Нет, такие серьги носят здесь омоложенные. На самом деле это специальные медицинские кодовые пластины. Их можно вживлять, как импланта-ты, но многие люди предпочитают носить их в виде серег.
— И сколько же раз его консервировали?
— Не знаю, не считала. Несколько раз точно. Почему ты говоришь «консервировали»?
— Ну, консервы тоже могут храниться вечно, — и Кейт подцепила вилкой нечто зеленое и сморщенное, что, вероятно, когда-то было огурцом.
— М-м-м. — Брюн продолжала есть молча. Потом неожиданно спросила: — А что ты думаешь о нашем Спикере?
Кейт тут же насторожилась и пристально посмотрела на Брюн:
— Ты хочешь, чтобы посторонний человек раскритиковал ваше новое правительство?
Брюн слегка покраснела.
— Он Конселлайн, а мы из септа Барраклоу…
— Это имена семейств или названия религий? — спросила Кейт.
Брюн поморщилась:
— Наверное, и то и другое. Достаточно того, что Конселлайны и Барраклоу на протяжении многих веков были соперниками, хотя до открытой вражды никогда не доходило. Мне не нравится Хобарт, но я подумала, что посторонний человек может заметить то, чего не замечаю я.
— Ранчо я бы у него покупать не стала, — ответила Кейт. — А если бы пришлось, то проверила бы все дюйм за дюймом, в том числе и от кого оно ему досталось. У этого человека дурные мысли, а его жена боится своего мужа.
— Ты заметила?
— Ну конечно. А еще тебе было неприятно, что этот Педар со своими сборками и серьгами держал тебя под локоть, когда он знакомил со мной. Но ты хотела, чтобы он представил тебя мне.
— Ты здорово все подмечаешь.
— Я ведь рейнджер. Так давай поговорим о том, о чем ты так хотела со мной поговорить, а уж десертом займемся потом. — Кейт отодвинула тарелку и уставилась на Брюн своим коронным взглядом. Этот взгляд не вьщерживали даже самые закоренелые преступники, именно с его помощью она добилась признания от молодчиков Харкнессов.
— Очень неуютно себя чувствуешь, когда все вокруг такие умные. — Брюн тоже отодвинула в сторону тарелку.