– Я не знаю… – Гейл обнимает меня и скользит пальчиками по спине.
– Ты жалеешь о той ночи? – шепчу я.
– Не знаю… Но мне… мне было хорошо. – Шумно сглатывает Гейл. Эти слава явно дались ей с большим трудом.
– Пойдем в ванную.
– Зачем?
Запускаю под Гейл руку и, упершись другой, сажусь в постели, утягивая за собой девушку, позволяя ей оседлать себя.
– По крайней мере, мне нужно подрочить. – Вижу округлившиеся глаза девушки и усмехаюсь. – Я не прошу тебя мне подрочить. Я и сам справлюсь, уже довольно большой мальчик.
– От тебя это прозвучало пошло.
– А ты оказывается извращенка. – Игриво приподнимаю брови. – Боже, Гейл. – Прохожусь пальцами по ее подбородку. – Это какое-то сумасшествие.
– Я надеюсь, это пройдет. Может быть, это как огнем бороться со гнем[3]?
– Предлагаешь переспать еще четыре раза? – усмехаюсь я.
– Я не знаю. – Гейл вздыхает и обнимает меня, прижимаясь ко мне всем телом. Опускает голову на плечо и закрывает глаза.
Это вовсе не жаркие объятия, переполненные страстью, а дружеские. Так обнимает сестра своего брата. Мать своего сына. Черт возьми. Мы все усложнили еще больше. Да, бывают дружеские отношения, перерастающие в крепкие союзы, но мы точно не тот случай.
– Ты все еще меня хочешь? – шепчет Гейл.
– Вероятно, у тебя пятидюймовая прокладка[4], – смеюсь я и ощущаю, как вибрирует тело Гейл от смеха.
– Я серьезно.
– Как и я. Если ты не чувствуешь мой стояк, то либо дело в твоих броне-флоравских-трусах, либо мне стоит усомниться в своих размерах. Последний раз, когда я видел своего друга, то все было хорошо. Меня вполне все устраивало.
– Ты ненормальный. – Гейл выпускает меня из объятий и выпрямляется, смотря на меня. – Лиам… – Проходится она пальчиками по моему подбородку, щекам и касается губ. – Поцелуй меня снова, – шепчет она, и я без замедления даю Гейл желаемое.
Накрываю ее губы и целую медленно, с нотками нежности. Прикладываю все свои силы и поднимаюсь с колен, балансируя на мягкой кровати. Гейл цепляется за меня, опасаясь упасть, но я не за что не выпущу из рук такое сокровище.
Подхожу к ванной и пинаю ногой дверь. Оказавшись внутри, я усаживаю Гейл на мраморную столешницу подле раковины.
– Я не могу, – шепчет она в мои губы.
– Если ты не хочешь, то ты можешь уйти, а если ты волнуешься из-за твоего красного кода, – улыбаюсь я, – то меня это совершенно не волнует. И я всего лишь хочу снять свое напряжение, ну и могу доставить наслаждение тебе, если ты хочешь. Без члена в тебе.
– Лиа-ам… Я не уверена…
– Что тебя беспокоит? Что мы оба поехали крышей? Или твоя Фло?
Губы Гейл дергаются в милой улыбке.
– Ты хоть представляешь, что такое второй или третий день цикла?
– Ты чем-то отличаешься от других девушек? У тебя зеленая или синяя кровь? Или у тебя там и впрямь акулы? Если тебя волнует только этот вопрос, то можешь не беспокоиться. Я не буду визжать, как девчонка, или терять сознание, если увижу кровь.
– Тебе реально плевать?
– У меня другой вопрос: с какими идиотами ты встречалась, если ты так переживаешь за это? – Не слышу ответа, поэтому произношу снова: – Это точно такой же обычный день, как и все остальные. За исключением тройничка, потому что присутствует тетя Фло.
Уголки губ Гейл приподнимаются, и я ловлю ее улыбку легким поцелуем.
– Мы идем в душ? – шепчу я.
– Да-а…
Я отстраняюсь от девушки и помогаю спрыгнуть со столешницы.
– Ты можешь отвернуться?
Я приподнимаю одну бровь.
***
Гейл Райнер
Боже, я еще никогда не ощущала себя так. Я будто стою голая, хотя все еще нахожусь в одежде. Для меня это слишком.
Перебор для одного дня: поцелуи, обсуждение менструального цикла, мастурбация в душе. И все это не с каким-то мужчиной, а с Лиамом. Просто только вслушайтесь: Ли-ам – друг детства и лучший друг моего брата. Если это не сумасшествие, то однозначно – полный провал года, потому что, если Ченнинг узнает или кто-то из нас разобьет другому сердце, это будет конец всему.
– Пожалуйста, отвернись. Я хочу раздеться, и мне нужно первой принять душ.
Лиам закатывает глаза.
– Хорошо, я отвернусь. – Купер садится на крышку унитаза.
– Ты не отвернулся, – уточняю я. – Ты сел боком. Или у тебя нарушение периферийного зрения?
– Так пойдет, моя госпожа? – Лиам разворачивается на крышке к стене, упираясь в нее коленями.
– Да, – отвечаю я и по привычки показываю язык.
– А язык показывать неприлично, – произносит Лиам, и я округляю глаза.
– У тебя там зеркало, что ли? – Я делаю шаг к Лиаму и заглядываю к нему через плечо.