Я оборачиваюсь и наблюдаю, как в Харлин меняется в лице. Такое же узнавания я видела в лице Лиама, когда он осознал, что мы переспали.
Я могу попытаться придумать какой-нибудь нелепый аргумент, но серьезно, Харлин видит меня насквозь. Да и мой внешний вид говорит сам за себя.
Глаза девушки округляются еще больше, и она приоткрывает рот.
– Только не говори… – произносит Харлин, а я судорожно начинаю мотать головой.
– Только ничего не говори Ченнингу, – тараторю я, и сама едва разбираю собственные слова.
– Черт, Гейл…
– Я знаю… – Испуганно смотрю на подругу огромными глазами олененка Бэмби.
– Черт… – повторяет Харлин, будто заезженная пластинка. – Я ничего не скажу. Как? Как?
– Я сама не знаю… – Крепче прижимаю остатки своей одежды к груди. – Я же говорила, все мои вечеринки заканчиваются фигово.
– Да, но не Лиам! – Возмущенно машет рукой Харлин в сторону двери нашего общего друга. – Как тебя угораздило, черт возьми?
– Я не знаю! – восклицаю на эмоциях я и в опасении смотрю в сторону двери Ченнинга. Если Харлин вышла из спальни, то мой брат либо уже внизу, либо не вышел из комнаты, и вот-вот появится.
– Тебе вызвать такси? – Прерывает мои терзания Харлин.
– Нет, я вызвала.
Между нами на пару секунд повисает молчание, после чего девушка чертыхается:
– Черт, Гейл! – Качает она головой. – В понедельник мы поговорим об этом. Или, хочешь, можем сегодня встретиться у меня дома?
– Не-е-ет, – протягиваю я. – Не лучшее решение собираться в одном доме, где больше одной, кого трахнул Лиам.
Это будет еще одна катастрофа. Я хочу забыть… Хотя, мне сперва не мешало бы вспомнить, что было, поскольку я помню лишь обрывки моментов и фраз. А когда вспоминаю, жалею, что вспомнила. А находиться в одном доме, с кем уже успел переспать Лиам, – точно не реабилитация моего разбитого состояния. И вообще, я хочу принять душ. А лучше горячую ванну, смывая с себя весь этот день и ночь.
– Если что, позвони, – поддерживает меня Харлин.
Если все выйдет из-под контроля, то она будет моим последнем шансом.
– Хорошо. И спасибо. Не говори Чену, прошу, – шепчу я, а девушка проводит двумя пальцами по губам, точно застегивая молнию.
– Никогда.
Я киваю в знак благодарности и убегаю к лестнице. Мне стоит немедленно покинуть эти стены, пока меня не накрыло полное осознания, что моя прежняя жизнь кончена.
***
Лиам Купер
Это какой-то пиздец. Я до сих пор не могу поверить, что трахнул Гейл. Кого-кого, но точно не ее. Черт, да я даже не понимаю, как у меня встал член на нее? Она же для меня, как сестра! И я всегда воспринимал ее как сестру, относился как к сестре. А что в этот раз? Алкоголь – зло.
Намереваюсь натянуть трусы, как моя дверь чуть ли не слетает с петель. Вряд ли это Гейл. На такое способен только разъяренный Райнер.
Однако, когда я вижу на пороге Харлин, то уже сомневаюсь, кто из двух зол худшее: Ченнинг или его исчадье ада.
– Черт, Харли, я же голый, выпаливаю я, едва успевая прикрыться боксерами.
– Думаешь, чем-то отличаешься от Ченнинга? – усмехается она. – Или у тебя, мать твою, два члена? – рычит Харлин.
– Не с той ноги встала? – Натягиваю боксеры, а следом шорты на свою все еще синюшную задницу после игры со Стэнфордом.
– Я-то встала с отличной ноги, а вот ты, – указывает она на меня пальцем, – трахнул сестру Ченнинга! Ты спятил?
– О боже, – стону я и провожу ладонью по лицу, – тебе сказала Гейл?
Конечно же! Подружки! Как же иначе.
– Хуже! – Скрещивает она руки на груди и смотрит на меня так, будто хочет испепелить взглядом. – Я ее застукала на месте преступления! Ты хоть понимаешь, что было б, если Ченнинг увидел ее?
– Не кричи, у меня раскалывается голова. – Отмахиваюсь я, стараясь даже не думать на эту тему.
– Голова у него раскалывается. Как, черт возьми, ты умудрился трахнуть Гейл?
Черт возьми, хороший вопрос! Меня самого он очень интересует. Как, мать его, я умудрился трахнуть сестру Ченнинга. Еще и четыре раза. А в воспоминаниях, как Гей скачет на мне…
Черт… Это какой-то гребаный пиздец.
– Я не знаю. – Развожу руками. – Мы пили, много пили, потом дурачились. – Это я отчетливо помню. После Дюк и Хейз с какими-то цыпочками начали зажигать, и все это переросло в какую-то вакханалию: пей или поцелуй, изобрази обезьяну или поцелуй. Боже. Я провожу снова ладонью по лицу. – А после я уже проснулся в постели с Гейл, – все же договариваю.
– Черт возьми, Лиам, ты даже не помнишь этого? – возмущается Харлин, и ее голос звучит, как ультразвук для моих ушей и больной головы.
Вижу взгляд девушки и осознаю, о чем она думает. Если Ченнинг узнает, это будет конец. Если с матерью Харлин мы разобрались, то на этот раз я нарушил наш кодекс братства и многолетней дружбы, а именно – пятнадцать лет.