Леон скривился, заметив, как одна двойка украдкой передала другой пару банкнот, нашептывая что-то напарнику на ухо. Опять этот спор. Вот действительно, таким идиотам нечем заняться.
Хетфилд обернулся и невозмутимо прошел в офис куратора.
- И дверь закрой! - в очередной раз рявкнул на него Гонсалес.
Леон выполнил приказ с таким же непроницаемым лицом. Да летай тут бомбы, взрывайтесь снаряды, он даже не моргнул бы. Такое отношение бесило Мигеля, но что поделать, если Леон на повышенные тона только так и реагировал. Этому его учили еще со времен службы в армии.
Куратор нажал на кнопку пульта, лежавшего на столе у телефона. Жалюзи на стеклянных стенах и двери начали опускаться, отсекая от внешнего любопытного мира. Леону показалось, что он услышал доносящиеся из коридора разочарованные вздохи.
- Если это касается агента Бернс, я уже все сказал. Работать с этой дурой я не буду!
- Не кипятись, Леон. Ты несправедлив к агенту Бернс.
- Кто тут кипятится, так это Вы! Я же констатирую факт, что ваша хваленая Бернс безответственна, непунктуальна, тупа и ничего не понимает в специфике нашей работы! Да кто вообще послал ее к нам?
- Вижу, вы уже подружились.
- Да черта-с два! В списке моих друзьях не числятся тупые блондинки!
- Ой, - отмахнулся Мигель, внезапно расхохотавшись, - как будто у тебя есть этот твой “список друзей”. Насмешил.
Леон замолчал, достал пачку сигарет и чиркнул зажигалку. В легкие проник горький дым. Он уже привык к быстрой смене настроения своего начальства. Да и возразить было нечего. Отчасти куратор был прав. Когда Департамент набирает новых агентов, все прошлые связи отсекаются. Это числится обязательным к исполнению пятым пунктом в их трудовом контракте и в списке служебных обязанностей. Если некоторым охотникам поначалу было тяжело терять связь с родными, то Леону в этом деле круто повезло. Ни родителей, ни семьи, ни друзей, очень мало знакомых, да и те - не близкие. Именно поэтому многие двойки заводили знакомства уже в стенах Департамента, пытаясь восполнить недостаток социального общения. Леон Хэтфилд же был одиночкой во всем, даже на миссиях. Одни называли его психом, другие - тупым интровертом. Ни один не был прав. Леону так было удобнее.
- Даже если и есть этот список друзей, от этого что-то поменяется? Вы прислушаетесь к моим словам и перестанете навязывать мне это… эту… обузу?
- Леон, пепельница на комоде, - махнул рукой Гонсалес. - Ты мне так всю мебель испортишь. И про агента Бернс. Если ты пропустил мимо ушей все, что я тебе утром сказал, то повторюсь. Ее навязал тебе не я! А инстанция намного…
- … инстанция намного выше, ничего нельзя изменить… Я все это уже слышал! - прорычал агент, стряхивая пепел мимо пепельницы под потемневший от злости взгляд куратора. - Дважды повторять не надо!
После таких слов Хетфилд был готов к критике, ругани, сарказму или того хуже - разносу его самого и Департамента в целом, но… никак не ожидал услышать:
- Леон, ты любишь рыбу?
- Не очень, - честно ответил тот. Рыба - не та пища, которой он был бы до умопомрачения рад. Если есть альтернатива выбора, он предпочел бы все, что угодно, но только не рыбу.
- А придется, - огорошил Мигель. - У тебя ведь на этих выходных нет заданий? Не перебивай, - заметил недовольный взгляд и пресек зародившиеся возражения. - Придется им кого-то другого вызывать на прорывы, а ты поедешь со мной…
- Мне хоть дозволено узнать куда это собирается увезти меня мой куратор в мой законный выходной?
- Конечно! - лицо Мигеля просияло. - На рыбалку!
Леон поперхнулся и закашлялся.
- Говорил тебе, бросай ты эту вредную привычку. Только легкие портишь! Ты мне здоровым нужен!
- Скажите, пожалуйста, что такого я натворил, раз заслужил столь невиданное счастье? Неужели из-за Бернс даже единственного выходного лишаете?
- Проблема не только в тебе…
- Все остальные отказались что ли? Один я остался? Возьмите Бернс! Она - новенькая!
- Dios…
- Меня такой ответ не устраивает. Может, выберете себе кого-нибудь другого для столь, э-э-э, экстравагантного развлечения? Вот в отделе аналитики есть заядлый рыб…
- Еscucha, hijo, не беси меня, ладно? - куратор вскочил со своего кресла, стукнув кулаком по столу. Вышло очень громко. Доносившиеся из коридора приглушенные разговоры вмиг стихли. Мигель потер ушибленное запястье и снова сел. Выдал уже спокойно и устало: - И без твоих закидонов тошно.