— Что за стёб? — не успокаивался Матвей.
— Как ты сказал? — спросил Сева.
— Стёб, — немного напрягся Матвей.
— Странное слово. Кажется, оно ругательное. Или ещё хуже, иностранное, — поддакнул другой мальчишка.
— Обычное слово, — махнул рукой Матвей и принялся застегивать металлические пуговицы на своей рубашке. Кое-как завязал на узел галстук и вышел на построение.
— Палкин, ты совсем обнаглел? — крикнула ему вожатая.
— Нет. А что?
— Кто это тебя так научил завязывать галстук? Быстро завяжи как положено. Я вынуждена буду доложить об этом вопиющем случае старшей пионервожатой!
— Кому? — совсем опешил Матвей.
— Узнаешь!
Цветков подошёл к Матвею и взяв его за руки, развернул к себе лицом. Развязал ему галстук и со всем, присущим настоящему пионеру, мастерством, завязал его по новой. Один конец был чуть короче другого, а узел сложил в ровный, толстенный квадрат, — вот, так. После чего он резко поднял правую руку над головой и громко выкрикнул: — будь готов!
— К чему? — отпрянув назад, удивился Матвей.
— Что значит к чему? Ты должен ответить — всегда готов!
— Слушай, Цветок, ладно они. Ты то чего прикидываешься?
— Отряд, равняйсь! Смирно! Напра-во! Шагом марш! Песню запе-вай! — рявкнул Дима.
— Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд! — запели хором ребята.
— Вы совсем с ума по сходили? — не выдержал Матвей, — какой отряд, куда шагает?
Цветок не обращая внимание на товарища кричал во всё горло со всеми вместе: — Сильные, смелые, ловкие, умелые! Ты шагай не отставай, громко песню запевай! Кто идет? Мы идём! Кто поёт? Мы поём!
Так они маршировали до площадки, на которой ещё вчера стояла горка и повсюду висели гамаки. А сейчас это была совершенно другая площадка. Газон посередине, на котором цветами изображён какой-то лысый мужик. Вокруг газона плиткой была вымощена дорожка, вдоль её, ровными рядами, в бело-красной одежде выстроились отряды. Вместо экрана стояла огромная трибуна, украшенная надписью: «Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин».
Матвею совсем стало плохо, и он немного навалил на Цветкова, который быстро его отрезвил ударом под дых: — стой давай!
На трибуне появилась делегация, состоящая из одного взрослого мужчины, двух его ровесниц и одного парня, чуть моложе. Все они были наряжены в соответствии с регламентом мероприятия, белые рубашки, красные пилотки и красные галстуки. Этого взрослого мужчину, как показалось Матвею, он узнал: — это же дядя Боря, видишь, Цветок?
— Какой он тебе дядя? — прошептал Сева.
— Как, какой? Завхоз наш, ты же сам нас с ним познакомил, забыл?
— Ты свихнулся? Это Борис Борисович, директор лагеря, — уже не сдерживая эмоций, огрызнулся Цветков.
Матвей совсем перестал во что-то верить. Он просто стоял и слушал. Сначала выступил дядя Боря, который красноречиво расхваливал работников хозяйственного блока и столовой. Потом он предоставил слово рядом стоящей с ним даме, которая отдаленно была похожа на «бородавку». Та что-то усердно рассказывала о значимости сбора лекарственных трав, особенно хвалила подорожник и мать-и-мачеху. После скомандовали «смирно». Люди вокруг замерли, подняв при этом над головой правую руку, согнутую в локте, ладонь при этом была раскрыта и обращена вниз. Откуда-то появилась группа лиц в бело-красных одеждах. Торжественно, под дробь барабанов, группа вынесла Красное знамя на середину площадки. Интересно показалось Матвею, то, что на знамени красовался серп и молот. Он отметил про себя, что где-то подобное он уже видел, но не вспомнил, где. Дядя Боря спустился с трибуны и скомандовал: — Лагерную смену разрешаю открыть!
После этой команды, все до единого ещё больше напряглись и застыли на местах, как вкопанные. Лица их были суровые, а глаза сияли каким-то диким восторгом.
Дядя Боря не успокаивался: — Знамя поднять!
Те, что внесли знамя, подошли к столбу, торчащему из земли, поколдовали с минуту вокруг и один из них начал тянуть на себя веревку так, что знамя взметнулось ввысь и стало развиваться на ветру. Это произвело на Матвея огромное впечатление. Тут же заиграл Гимн. Матвей даже напел про себя слова, которые помнил: «Россия — священная наша держава, Россия — любимая наша страна».
— Ты что, салют отдай, — прошептал Цветок и показал поднятой рукой, что надо сделать так же. Матвей как смог, изобразил этот жест.
После поднятия флага, дядя Боря снова скомандовал: — Пионер, будь готов!
Все хором громко выкрикнули: — всегда готов!