30 июня 1941 года
Уже почти десять дней прошло с начала объявления войны. Людей в Артеке становилось всё меньше и меньше, почти все мои подруги разъехались по домам. Каждый день был наполнен печалью и страхом за свою семью, дом и за себя. Фашисты быстро продвигались вглубь страны, и мы опасались быть оккупированными. Мы думали, что эта война будет длиться недолго, что наши солдаты быстро одолеют фашистов, и каждый день я надеялась, что она закончится завтра. Несмотря на всё это, мы продолжали учиться, помогать с хозяйственными работами и оказывать поддержку взрослым и друг другу. Так я познакомилась с одной вожатой, её звали Виктория Руссу, она тоже была родом из Молдовы.
Я относила вещи для стирки, как вдруг упала. Мне повезло, что с вещами было всё в порядке. Но ноги у меня были разодраны до крови и грязными, при этом ещё я испачкала платье. Но я не заметила, как ко мне наклонилась вожатая, и её голубые глаза смотрели на меня с сожалением.
— Сильно болит? — спросила она, помогая мне встать.
— Нет, не так уж. — ответила я, отряхивая платье.
— Пойдем за мной, я промою рану, нельзя, чтобы произошло заражение. — Она взяла корзину с вещами, и я пошла за ней.
— О чем так сильно переживаешь? — внезапно спросила она.
— Что? С чего вы это взяли?
— Ты постоянно сжимаешь платье в ладонях.
— Переживаю за семью, как и все. Многие ребята уже уехали, а мы все еще остаемся здесь. Даже домой отправиться не можем.
— Ты ведь из Молдовы?
— Да. Сейчас говорят там очень опасно.
— Я тоже родом оттуда. Да, сейчас там крайне складная ситуация.
— Вы тоже? Но как вы попадаете домой? Или не собираетесь возвращаться? — удивилась я.
— Нет, мне нужно вернуться домой, поэтому, как нас отпустят, я отправлюсь туда.
— Это ведь очень опасно. Вас ждет кто-нибудь дома, очень близкий вам человек?
— Да, моя сестра осталась в детдоме. У нас нет родителей, поэтому пришлось оставить её там, а самой приехать сюда на заработки. Я и представить не могла, что может случиться подобное. А я ведь не могу бросить её там, — высказалась она мне.
— Действительно ужасно. Моего отца и братьев, наверное, забрали на фронт, а матушка осталась одна. Я очень волнуюсь за них, ведь даже письма от них ещё не получала. Но, чтобы не отчаиваться, приходится просто надеяться, что они в порядке. Поэтому вы тоже надейтесь, что с вашей сестрой всё в порядке, так будет легче, — пыталась я её поддержать.
— Хорошо, будем верить, что с нашими родными всё в порядке.
— Может вы могли бы взять меня собой? Я волнуюсь за свою матушку, мне нужно как можно быстрее увидеться с ней.— Сказала я с мольбою.
— Вера, война это не игры, там слишком опасно для таких детей как ты. И я просто не могу позволить тебе идти туда.— сказала она мне, посмотрев прямо в мои глаза, ее же были печальными и серьезными. На ее слова мне ничего не нашлось ответить.
После этого она обработала мне раны, и мы вместе унесли вещи на стирку. Потом мы довольно часто общались, она оказалась очень доброй и милой, даже дежурили вместе несколько раз, я узнала о ее сестре, а она узнала больше про мою семью. Мы рассказывали друг другу свои переживания и утешали друг друга.