— Мне было скучно сидеть во дворце, и я решила купить кое-что для нас.
— Для вас?
— Для меня и послушниц, — Терри бросила взгляд на любопытно глядящую женщину. — Мы очень сдружились, и я считаю их частью своей семьи.
— Я рада, что у тебя хорошие отношения с послушницами, ведь отныне их жизни принадлежат тебе.
Не спеша, они вскоре достигли храма, и только когда Терри буквально упала на мягкие подушки внутри комнаты, смогла по-настоящему дышать свободно, ощущая приятную прохладу и легкость в теле. Ирина омывала ступни девушки в тазу, старейшина не спеша попивала солнечный дар — напиток золотистого цвета, приготовленный из белой оливы.
— Расскажи мне, Терри, как ты поживаешь? Все ли у тебя хорошо? Как протекает твоя беременность?
— Вы так сильно жаждите этого ребенка?
— Как и все мы.
— Не все, — ответила Терри, чувствуя, как внутри нее просыпается раздражение. — Я не жажду.
— Терри, послушай, я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. И я спрашиваю не только из-за ребенка в твоем чреве, но и потому что ты тоже нам дорога.
— Потому что мне нужно ехать еще в три страны и заниматься обслуживанием населения, — ответила Терри, отвернувшись от женщины и вытащив ступни из таза. — Разве Боги не должны оповещать вас о состоянии прародительницы? Раз вы смогли найти меня из столицы в глубинке благодаря Богам и высшим силам, почему бы не спросить у иных сил обо мне? Или ваша магия недолговечна?
— Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне, Терри? — нахмурилась женщина, поставив стакан на стол. — Я не сделала тебе ничего плохого.
— Вы лишили меня дома и семьи. Вы лишили меня покоя и тихой, скромной жизни. Из-за вашего предсказания и приезда в мой город, мне пришлось покинуть родные края, приехать сюда, выслушивать этих людей, которых я вовсе не волную, находиться каждый день, словно на войне с супругой короля, спать с королем, вынашивать его дитя и еще кучу всего, что мне и в помине не нужно! И что я получаю взамен? Побрякушки и благословения? Вы действительно считаете, что мне это нужно в жизни?
— Терри, ты еще слишком юна и потому мне твой гнев и ярость вполне понятны. Но со временем, когда у тебя появятся дети, и ты почувствуешь свою истинную сущность…
— Ничего вам непонятно. Пусть будут прокляты Боги и мудрецы, которые им поклоняются! — прошипела девушка, повторяя сказанные ей королем слова и резко встала. — Не беспокойте меня больше никогда. И не молитесь за меня. Ирина, мы уходим.
Терри быстрым шагом направлялась вон из-за зала, ощущая злость и ярость, которая плескалась в теле. Хотелось высказать множество ужасных слов и оскорблений, уничтожить этот храм и поколотить вечно улыбающуюся и расслабленную женщину. Она и не понимала, откуда такая резкая смена настроения пробуждалась, и так же быстро гасла в ней, и это злило ее еще больше.
Ирина конечно, понимала, что в силу своего юного возраста, беременности и эмоциональном состоянии нервы Терри пошатывались, каждый день, словно в барабан, ударяя по ее психике. Все это оказалось слишком тяжелой ношей для нее. Тоска по дому, родителям, беззаботным дням, детство и игривость, которая так резко оборвалась, заставляли сердце послушниц трепетать от жалости и безвыходности. Ирина была с Терри с ее самого первого дня после проведения обряда и видела, как из испуганной девушки, верящей в сказки, Терри сначала была пассивной, все более безразличной, а после, словно вулкан, агрессивной и раздражительной.
Подобные чувства испытывал и король Роберт, что, несомненно, замечали все. Не стоило перечислять и того, что могла ощущать Ирис и их маленький сын, узнавший, что у него появится брат от другой женщины, претендент на трон и избранный, которого все так ждут. Теперь Ирина и вовсе сомневалась в том, что данный Богами ребенок мог принести какую-то радость в правящую семью. Никто его не хотел, никто о нем не мечтал, и никого не радовала мысль о его существовании.
До самого вечера Терри ничего не ела, сидя в своей комнате одна, испытывая грусть и беспричинную тоску. Ее ни радовали, ни наряды и украшения, ни знатные люди, отправляющие ей тысячи приглашений о прогулке и совместных обедах, ни встречи с тетей, ни благословения горожан.
Утром следующего дня, Терри встала довольно рано и не позавтракав, отправилась в конюшню, чтобы повидать Звездочку. Казалось, что это было самое прекрасное и волшебное существо, способное ее порадовать. Терри нежно расчесывала гриву лошади, а Звездочка, будто почувствовав грусть своего хозяйки, уткнулась мордой в ее ладонь. Терри лишь тихонько засмеялась, ощущая приятную щекотку от горячего дыхания. Схватив лошадь за поводья, девушка вывела ее из конюшни и присела на лавку, достав из мешка ярко-красные яблоки, кормя любимицу.