Ирис, услышав последние слова, встала с места и неверующим взглядом посмотрела в глаза Терри. Девушка смотрела ей прямо в глаза и выглядела очень убедительно.
— Что ты такое говоришь? — голос ее дрогнул. — Откуда тебе это знать?
— Мы с ним говорили той ночью, — Терри присела на скамью, напротив. — Он сказал, что безумно любит вас и сына. Вы для него вся жизнь, вы просто не представляете, как он смотрит на вас. Со стороны это очень заметно, вы для него значите многое. Он никогда себе не простит того, что было между нами. Никому из нас не принесло это никакого удовольствия. Я скажу вам больше, но только вам. Мне пришлось использовать настойку желания, чтобы пробудить в себе и в нем страсть. Так сильно мы были в плотском смысле омерзительны друг другу.
Ирис взглянула на пунцовое лицо девушки, в глубине души понимая и веря, что в этом не было вины ни Роберта, ни тем более Терри, однако неприятный осадок и мысль о том, что ее муж спал с этой девушкой, постоянно кололи ее в сердце и порождали ненависть к Терри.
— То есть ты мне хочешь сказать, что ты жертва? Тебе и, правда, не понравилось быть с королем?
— Нет, я не испытывала ничего такого, кроме чувства…
— Чувства чего? — нахмурилась Ирис.
— Чувства, что у меня душа умерла, и я упала в яму грязи. Теперь я противна сама себе.
Ирис больше ничего не сказала и взяла за поводья лошадь, направляясь в конюшню. Она еще раз бросила взгляд на плачущую девушку и отвернувшись, ушла, не испытывая никакой радости от слез Терри.
***
Терри сделала глоток горячего чая, разглядывая в небе приближающиеся черные тучи. Погода за последнюю неделю резко изменилась; ветер похолодел, раскачивая деревья и пригоняя тучи, животные, почувствовав прохладу, наконец, успокоились, и даже людям стало намного легче, город впал в спокойствие.
Илария вышла на балкон с подносом в руках, расставив на столике фрукты в хрустальных вазочках, выпечку, только что полученную из печи и маленький чайник со свежим чаем. После девушка села за стол напротив Терри, так же любуясь красотами солнечной империи.
— Госпожа, сегодня к вечеру прибудет гонец с письмами.
— Наконец-то, — расслабленно выдохнув, ответила девушка. — Надеюсь, что получу письмо от Верóники.
— От нее давно не было ответа?
— Она вообще ни разу не написала мне, как я уехала. Хотя я отправила ей много писем за эти месяцы. Скоро уже год пройдет. Ни от Верóники, ни от Дэвида я не получила ответа. Но, наверное, потому что, Дэвид уже давно уехал в столицу и возможно, живет где-нибудь здесь.
Илария ничего не ответила, внимательно наблюдая за каждой эмоцией молодой госпожи. Терри все еще металась между своими чувствами и ощущениями. С одной стороны, она понимала, что про Дэвида стоит уже позабыть, а с другой стороны иногда снова становясь глупым мечтательным ребенком, вспоминала о Дэвиде, рассказывая об их отношениях и мечтах, словно веря и надеясь, что они все же еще будут вместе.
К вечеру на землю опустился ливень, и фермеры блаженно вздохнули, не переживая за свой урожай. Большие дожди здесь были редкостью и шли лишь в определенное время в течение трех месяцев, после чего солнце снова душило землю, листву, воздух, людей и животных. Если рядом с морем еще можно было получить немного влаги, то в дальних уголках страны люди буквально высыхали и умирали от жары в такой период.
Фрида поспешно вбежала в комнату, поежившись от прохлады. Замерзшая и промокшая, она подошла к Терри и достала из тряпичной сумки несколько писем, связанных красной лентой. Терри немедленно приказала Фриде принять горячую ванну в своей купальне, плотно поужинать и лечь в постель, дабы не заболеть, а сама трясущимися от волнения руками взяла со стола письма, не спеша, развязав ленту.
В комнату вошла Сарра, поправляя свой шарф на шее.
— Тетя? — удивленно спросила Терри. — Что ты здесь делаешь в столь позднее время?
— Мне нужно было уладить кое-какие дела с милордом Скаем, а после наведаться в зал заседания. Дела государства никогда не дают передохнуть! Да еще и этот противный дождь.
— Так ведь это хорошо. На улице прохладно, земля не высохнет и урожай не пропадет.