— Чего тебе надобно от меня?
— Я пришла, чтобы просить тебя об услуге, за которую никогда не смогу расплатиться перед тобой.
— И что же это за услуга такая? — усмехнулась Ирис и даже не обратив внимания, что девушка обращалась к ней на «ты». — Хочешь остаться здесь подольше?
— Я уеду завтра, с первыми лучами солнца и не думаю, что у меня получится приехать сюда в ближайшие несколько лет. Ребенок, которого я родила, никогда не был плодом любви и желанным для своих родителей, и многим это было известно. Но он сын короля, сын прародительницы, избранный. Я не могу пока осознать, насколько сильно я люблю этого ребенка, прошло слишком мало времени. Ты ведь понимаешь, что он ни в чем не виноват?
— Понимаю, но мне до сих пор не понятна цель твоего визита ко мне. Зачем ты здесь? — Ирис отложила шитье, всматриваясь в лицо взволнованной Терри.
— Я никогда не смогу стать ему матерью, которую он заслуживает, — голос Терри предательски задрожал. — Но ты сможешь.
— Что? — подскочила с места Ирис, подойдя к Терри схватив ее за плечи. — Это что, такая шутка? Тебе мало того, что ты сделала? Что за бредни ты несешь?! Ты полагаешь, что я… я смогу стать ему матерью? Твоему сыну?
— Да, ты сможешь, — заплакала Терри, опустив голову. Она и не думала, что подобные слова будет говорить так тяжело, но понимала, что другого выбора просто не было. — Потому что он избранный. Из знатного рода. Он сын твоего мужа. Я не хочу мешать вам и портить вашу семью. Я не хочу приносить вам неприятности, и не стану никогда претендовать на твоего мужа. Ты должна воспитать и вырастить его, как родного, чтобы он не был причиной ваших раздоров. Он будет считать тебя матерью, будет любить и почитать. Он станет хорошим братом принцу Леониду я уверенна. Он скрепит вас, и ты не будешь чувствовать себя лишней и не нужной из-за меня. Я искренне желаю вам счастья. Пусть Бог Солнца хранит вас. Прости меня, за все… Обещай мне, что ты не обидишь его за то, что он родился от меня. Ирис, пожалуйста, прошу тебя, пообещай. Я клянусь, что он будет любить тебя всем сердцем. Только позволь ему полюбить тебя. Это сблизит тебя с Робертом еще сильнее.
— Терри, послушай меня, ведь я не могу дать тебе таких…
— Ирис…
Королева изменилась в лице и опечаленно взглянула на Терри. Она прекрасно понимала, как было непросто и невыносимо больно Терри обратиться к ней и тем более просить о подобных вещах. Не каждая женщина осмелилась бы на это, Ирис знала, что у нее никогда бы не хватило мужества.
Женщину безумно поразила эта любовь к избранному до такой степени, что эта девчонка, пересилив свою гордость, пришла просить ее о такой услуге и ответственности. Принять и полюбить чужого ребенка, равнять с собственным было чем-то невиданным и невозможным для Ирис, поэтому дать такое обещание женщина не могла.
— Я попытаюсь ради своего мужа. Обещаю. Если получится, то я стану ему матерью, буду растить как своего и не отделю от Леонида. Я не обещаю, что полюблю его, но он ни в чем не будет нуждаться и я гарантирую, что буду следить за его здоровьем и безопасностью. А тебе удачной дороги, здоровья, сил и терпения. Пусть Боги хранят тебя.
— Благодарю вас, Ваше Величество. Прощайте — Терри склонилась перед Ирис в уважительном поклоне и поспешила удалиться, выбив женщину из колеи и оставив в глубоких размышлениях.
Больше всего на свете ей хотелось забрать своего ребенка и вернуться в Желтый городок, но она не могла, и это мерзкое чувство бессилия мучило и терзало. Все оставшееся до вечера время она просидела с ребенком на руках, напевая колыбельные, которые ей самой напевала мать в детстве, разговаривая и мечтая, чтобы сын запомнил ее голос, тепло, запах и возможно, любовь и тоску, которую Терри испытывала от мысли о разлуке.
***
— Вы не станете жалеть в будущем, что все так сложилось? — спросила Илария, сидя рядом с Терри в карете.
— Нет. Она полюбит моего сына и примет, как своего, я знаю. Это сын ее мужа, она примет его. Единственной помехой королевы была я. Теперь у нее нет причин ненавидеть младенца или пытаться сражаться с ним в будущем из-за трона. Она понимает, что у младенца будет много врагов, которые не желают процветания царской семьи, не верят в пророчество об избранном или же вообще считают это карой, а не благом. Даже если мой сын когда-нибудь будет ненавидеть меня, мне будет спокойней от мысли, что у него есть полноценная семья и он находится под защитой. Я считаю, что я поступила правильно.