Он ощутил непроизвольный спазм в животе. Опасность надвигается. Скорее всего исключительно из соображений безопасности Мойлан предпочитает держать его подальше, поддерживая связь через Фокса, как и с другими пособниками и боевиками ИРА, реальными исполнителями операции.
Гранатомет. Вот на чем строится тот спектакль, который задумал поставить Мойлан. Но где и когда он начнется?
Фокс полез в карман, прервав размышления Эвери.
— Кон подарок тебе прислал. — На столе появился коричневый конверт. — Здесь не открывай. Это чек на десять тысяч. Он говорит, в кассе, где их выдают, таких полным-полно.
Эвери силился улыбнуться.
— Значит, за выпивку плачу я. — И, словно что-то припомнив, сказал: — У иракцев еще есть к нам просьба, Джерри? Кон тебе не говорил?
— Нет, конечно, — обиженно буркнул Фокс. — Он говорит только, что надо достать, что сделать и как с ним связаться. Каждый раз по-разному. Все про себя держит. Если честно, жутко на нервы действует.
И Эвери отступил. Если нажать, можно возбудить подозрения. Хочешь не хочешь, надо терпеть и ждать.
Спустя два дня он через знакомого нашел и купил газовые баллоны «Гиннес». Их переправили в надежный гараж в Сидкапе.
Литературный труд давался Дэнни Грогану с трудом.
Ему понадобились три черновика и полбутылки виски «Бушмиллс», прежде чем отчет Совету ИРА о расследовании истории Макса Эвери вышел более или менее удовлетворительным.
Утром он посетил маленькую римско-католическую церковь Святого Франциска Сальского и школьный комплекс на Хейл-роуд, откуда было рукой подать до Гудисон-парка, где располагался Эвертонский футбольный клуб. Отрекомендовавшись сотрудником телевизионной программы «Такова ваша жизнь», уговорил удивленную и замотанную делами секретаршу разрешить ему покопаться в архивах в поисках старых однокашников знаменитого футболиста местной команды. Теперь он, конечно, зарекся называть имя объекта своих изысканий.
На поиски желтоватого досье Патрика О’Рейли ушло двадцать минут. Последняя запись гласила:
«Патрик — блестящий и усердный ученик. В высшей степени дисциплинирован, полностью отдается занятиям, хотя ему следует уделять больше внимания математике и истории, равно как и спорту, к которому он довольно равнодушен. В следующем семестре мы надеемся добиться успехов по этим предметам».
Судя по всему, это было написано прямо перед катастрофой, в которой погибли его родители, после чего мальчика отдали на попечение доктора Барнардо.
На мгновение Гроган представил, какой страшный удар и невыносимый ужас обрушились на маленького О’Рейли, пережившего такую утрату, как потрясла эта трагедия друзей и соседей семьи. У него даже комок подступил к горлу.
Но глаза его сразу высохли, когда в памяти встал образ Макса Эвери. Как ни старался Гроган, симпатии к взрослому человеку не возникало. Читая заметки и оценки учителей, он едва мог поверить, что речь идет об одном и том же человеке.
И все же это был один и тот же человек. Вчера наконец в ответ на запрос, посланный через фирму дублинских адвокатов, которой он поручил это дело, из штаб-квартиры организации доктора Барнардо пришли документы о пребывании Эвери в приюте.
Он проверил записи, удостоверяющие, что родители мальчика были похоронены на большом кладбище Энфилд, недалеко от Гудисон-парка.
Сведения о его службе в армии не вызывали сомнений, поскольку были списаны из «Красной книги» министерства обороны, а Дон Мерривезер подтвердил, что он работал у него между отсидками в тюрьмах. И это сразу подводило Грогана к моменту явно случайного знакомства Эвери с Маргарет О’Мелли на кулинарных курсах в Лондоне.
Гроган закончил третий вариант отчета и, преодолевая внутреннее сопротивление, в последнем параграфе подтвердил, что согласен с ранее сделанными выводами Джерри Фокса.
Макс Эвери наверняка не был подсажен разведкой. Нельзя полностью исключить возможность того, что, оказавшись в кругу террористов ИРА, он пошел на контакт со спецслужбами и стал осведомителем. Но этого абсолютно ничто не доказывает.
Конечно, сильное облегчение принесет этот отчет Совету, не говоря уж о Мойлане, который затерялся где-то в Европе, устраивая какую-то очередную операцию.
Приехал мотоциклист, забрал и увез конверт, а вскоре зазвонил телефон.
— Можем встретиться вечером, Дэнни? — спросил бывший заключенный Майкл. — В «Филли»?
Когда Гроган прибыл в филармонический кабачок на Хоуп-стрит, перед его приятелем, старавшимся выжать максимум из последних деньков на свободе, уже стояло несколько пустых пивных кружек.