— Три тысячи драхм за пятьдесят ящиков, — объявил один фермер.
Кучка готовых работать за любые деньги славян с изможденными лицами рванулась вперед.
Другие остались на месте, ожидая более выгодных предложений.
— Четыре тысячи, — крикнул другой. — И сотня драхм премии за каждый ящик сверх пятидесяти.
Третий искал рабочих поопытней, понадежней.
— Будете собирать у подножия холмов. Сбережете спины.
Компания Мойлана, следуя указаниям Георгоса, держалась в сторонке. Приехавший в красном пикапе «тойота» фермер узнал их сразу.
— Требуются надсмотрщики. Чтобы умели водить машину. Четыре с половиной тысячи в день каждому. — Не обращая внимание на лес взметнувшихся рук, он кивнул Мойлану. — Давайте вы, четверо. Лезьте в кузов.
В пикапе уже сидела бригада, состоящая из людей разной национальности, и фермер взял курс на окутанные облаками горы.
Каменистая дорога закончилась у дальнего горного перевала, где на склонах высились бесконечные ряды апельсиновых деревьев, а под нижними их ветвями ползли, извиваясь, как черные змеи, ирригационные трубы. Фермер подождал, пока рабочие разберут пластиковые ящики и разойдутся по своим рядам. Прежде чем дать задание новым надсмотрщикам, он обменялся с Софией несколькими греческими словами.
— Что он сказал? — спросил Мойлан.
— Сказал, что не знает, зачем мы здесь, и знать не желает. Говорит, если мы будем собирать апельсины, он нам заплатит, а если нет, то нет. — Это казалось Софии забавным. — Днем мы можем пользоваться этим пикапом, но к трем часам должны возвращаться, чтобы грузить ящики. Велел позаботиться о заправке.
Мойлан окинул взглядом огромную апельсиновую плантацию. Занятые работой сборщики, казалось, не обращали внимание на окружающих.
— Позаботимся и поработаем. Вы, девочки, наберите пару ящиков, поставьте где-нибудь рядом с другими. Мы с Лу займемся делом.
Девушки одарили его сердитыми взглядами, нехотя вытащили по ящику из общей кучи и поплелись к остальным рабочим. Заморосил дождь.
Все пошло заведенным порядком. Каждый день Мойлан и Корриган оставляли девушек в садах, а сами брали машину, якобы отправляясь присматривать за работой бригад сборщиков или возить полные ящики на ферму. На самом же деле они занимались рекогносцировкой и организацией двух намеченных акций на базе в Сауда-бей.
Два дня ушло на поездку в далекий город Ираклион, где они присмотрели подходящий грузовик для гранатомета, из которого будут выпущены снаряды с ампулами антракса. Следующей ночью они угнали его из двора со стройматериалами и оставили в приготовленном Георгосом уединенном амбаре в горах.
— Ты ублюдок! — бросила Мегги Мойлану в первый же день. Лицо ее было усталым, кожа исцарапана ветками, волосы покрыты пылью. Она сердито показала руку с обломанными, грязными, кровоточащими ногтями. — Ты знал, что все так будет!
Он только хмыкнул и отвернулся.
Конечно, ни у Мегги, ни у Софии не хватало духу протестовать. Да и сил, как у всех прочих сборщиков, оставалось к вечеру лишь на еду, потом они валились в кровать и засыпали мертвым сном.
Суббота подарила благословенную передышку.
Полдня провалявшись в постели, женщины собирались привести себя в порядок в надежде провести вечер в цивилизованной Ханье.
Мойлан следил за Мегги, которая вышла из душа в купальном халате, покопалась в своих вещах, выбрала одежду и вновь направилась в ванную.
— Одевайся здесь.
Она вздрогнула от неожиданности.
— Что?
— Ты слышала. Я хочу посмотреть.
— Ради Бога, Кон. Между нами все кончено, раз и навсегда. Разве ты этого не понимаешь?
Губа его дернулась.
— А ты сама понимаешь?
Она рассмеялась резким прерывистым смехом. Господи, как же она ненавидит его, ненавидит за то, что боится. Ненавидит эту властность. Взгляд этих бритвенно-острых глаз, которые словно распарывают на ней платье, этот жестокий изгиб губ, которые то ли улыбаются, то ли нет, заставляя ее повиноваться.
На сей раз она решила держаться твердо.
— Я себя понимаю, Кон. И тебя. Меня обманули и изнасиловали, когда я была ребенком, ведь ты это знаешь, правда? Ты этим воспользовался, сыграл на том, что я чувствовала себя виноватой. Ты поставил на мне маленький психологический эксперимент, так? Подчинял себе силой, управлял моими мыслями. — В ее тоне зазвучало презрение. — Превращал меня в ручную мышку.