Острым как бритва ножом он отрезал три куска полиэтилена, завернул в них ампулы, чтобы случайно не разбились.
Уложил по одной в запаянные головки трех цилиндров, забил фунтов по пятнадцать хорошего пороху вместе с детонаторами, которые подорвут боеголовку, рассеивая бациллы. Потом принялся переворачивать каждый снаряд и заваривать с другого конца, изолируя содержимое от боеголовки. Когда снаряд будет выпущен, воспламенится порох, заложенный в основании, потом огонь распространится внутри цилиндра, пока не дойдет до детонатора.
— Господи, Кон, я умираю с голоду.
В амбаре было холодно и сыро, они не ели со вчерашнего вечера.
Мойлан рассмеялся, радуясь поводу отойти подальше от опасного соседства взрывчатки и ампул.
— Пойду принесу сандвичи из фургона.
Как только он вышел, Корриган схватил купленную недавно по случаю паяльную лампу, мигом разжег ее и сунул горящий конец по очереди в корпус каждой боеголовки. Когда Мойлан вернулся, он закладывал в боеголовки заряды.
— Что предпочитаете? — спросил Мойлан. — Сыр с пикулями или пикули с сыром?
— Обождите минутку. Сейчас приварю эту пакость.
Еще пять минут сварочных работ, и головки были прилажены к цилиндрам вместе с электрическими взрывателями.
— Можете вздохнуть свободно, Кон. Только бы не перепутать эти три с остальными.
Мойлан вытащил из другого полученного от иракцев пакета три аэрозольных баллончика с краской.
— По-моему, красный будет в самый раз, — кивнул он. — Тогда желтым пометим взрывчатку, а белым — пробные.
Поев, они взвесили бомбы с антраксом и оснастили еще три снаряда боеголовками с обычной взрывчаткой семтекс, используя при одинаковом весе разные запалы и детонаторы, — Мойлан решил выпустить шесть снарядов залпом, чтобы наделать побольше шуму и произвести заметные разрушения. В остальные шесть бомб, предназначенных для испытаний, засыпали песок до нужного веса.
— Когда будем испытывать? — спросил Корриган, наблюдая, как Мойлан тащит последний снаряд и укладывает его на рыхлую землю в углу амбара.
— Обождем, пока не прибудут парни из Ирландии. Они специалисты по гранатометам.
— И когда же они прибудут?
— Через несколько дней. Георгос намерен подержать их в Афинах, пока не убедится, что за ними не тянется хвост британской разведки. Я его уверял, что они чисты как стеклышко, но вы же знаете, он самый настоящий параноик.
— Лучше перестраховаться, чем потом каяться, — заметил Корриган.
«Несколько дней», — думал он. Только разузнав, — кто входит в группу Мойлана и где она, можно будет сниматься с места. Скрываться и заметать следы.
Дэнни Гроган дрожащей рукой положил телефонную трубку.
Он не верил своим ушам и не хотел верить. Старший клерк судебной палаты извинялся изо всех сил. Разумеется, Гроган, как поверенный, имеет право запросить архив от имени клиента. Но, к сожалению, недавно произошел несчастный случай — небольшой пожар, пострадали папки из искусственной кожи. Необходимые ему документы отданы в переплет и не будут выдаваться еще неделю-другую.
Боже мой, что это — случайное совпадение или конспирация?
Бывший заключенный Майкл сказал, что документы в архиве подшиваются в хронологическом порядке и нумеруются, а клерк записывает решения судебной палаты своей рукой. Теоретически здесь не может вмешаться даже специалист.
Но профессионалы из спецотдела или из МИ-5 имеют доступ к чему угодно. К свидетельствам о рождении и смерти, к отчетам министерства обороны, даже к архивам таких заведений, как организация доктора Барнардо.
Почти всю сознательную жизнь Макс Эвери провел то в одном, то в другом государственном или частном учреждении, значит, любые сведения о нем могут быть изъяты, добавлены или подделаны. Остается только Дон Мерривезер. А Дон Мерривезер — бывший парашютист.
Документы судебной палаты не может подделать никто.
«Зачем же подделывать, — поправил себя Дэнни, — просто убрать их на время с глаз долой». Или у него чересчур разыгралась фантазия?
С раскалывающейся головой он рухнул на жесткую гостиничную кровать.
Сведения из школы Святого Франциска Сальского. Вроде бы подлинные: бумага старая, стоят подписи доброго десятка учителей. Подделать можно, только чертовски трудно. Кто мог предвидеть, что ими заинтересуются? В конце концов, Джерри Фоксу это ведь не пришло в голову.
Барнардо. Что говорил тот тип? Редкий случай, что мальчика-католика направили к ним. Чья-то промашка?
Он вдруг схватил с тумбочки свою записную книжку и начал быстро царапать: