Хант не стал терять время.
— Макс с Фоксом на втором этаже прачечной. Лезьте на крышу соседнего дома и посмотрите, есть ли там обходной путь.
Двое мужчин кинулись бежать, им на смену подоспели Гретхен Адамс и Баз.
— Вы оба в прачечную. — Хант сорвал с себя куртку. — Возьмите, покажите пятна, плетите, что хотите, только оставайтесь там.
— Эй, Брайан, — позвал из «ниссана» Бакли, — Макс снова в эфире.
Так же, как Корригана вчера, Эвери с Фоксом, не знавших, что группа преследования снаружи готовится к атаке, ввели в темную комнату.
Только на этот раз Фадель сразу зажег настольную лампу. Фокс оглянулся на шесть выступающих из тени фигур с оружием наизготовку. Он не раз видел в Ольстере расправу над предателями и моментально понял смысл этой зловещей сцены.
— Где, черт возьми, Кон? — спросил он, чувствуя, как жгучая удавка страха перехватывает горло.
Фадель изобразил любезную улыбку.
— Мистер Мойлан шлет привет и сожалеет, что не может присоединиться к нам.
Сердце Эвери сжалось.
— А где моя жена?
— Наверное, с мистером Мойланом.
— Где они оба? — рявкнул Эвери, приходя в ярость.
— Я не уполномочен отвечать.
Теперь Фокс точно знал, что произошло нечто серьезное.
— Здесь должен быть Лу Корриган или он тоже с мистером Мойланом?
Фадель, играючи, вертел в руке сигару.
— Полагаю, сейчас мистер Корриган уже в Багдаде. — Улыбка преобразила его, уголки рта разошлись в собачьем оскале. — Там нам удобнее разбираться с предателями и шпионами.
Фокс открыл рот, слыша неровное биение сердца.
— Ничего не понимаю…
Но Эвери сразу все понял. Каким-то образом Мойлан разнюхал правду о них обоих и преподнес их иракцам на блюдечке.
Рассчитывая, что его слышат снаружи, он отчетливо произнес:
— Поэтому вы нас здесь поджидаете вместе с шестью вооруженными людьми?
Джим Бакли в машине услышал и мигом передал информацию Ханту, который уже велел двум американцам, Брэду Карверу и Лютеру Диксу, и десантникам Вильерсу и Рэну Рейду мчаться к черному ходу в прачечную.
— Шесть вооруженных противников, — повторил Хант. — И Макс, похоже, раскрыт. Пока будем ждать подкрепления, с ними могут расправиться, а нам придется стоять и слушать.
— Господи, — пробормотал Бакли, — кто это может выдержать?
— Надо идти, — решил Хант.
Бакли кивнул, внимательно выслушивая сообщения каждого члена группы, подтверждавших, что заняли свои позиции.
Последними доложили Монк и Поуп:
— Слушай, Брайан, мы спустились на крышу пристройки. Прямо под окнами второго этажа. Ставни закрыты, но я слышу голоса. Говорят по-английски. По-моему, это то, что нужно. Прием.
— Понял, Джо. Мы двинем за вами. Скажи, когда будешь готов. «Солнечный луч» всем — полная готовность, ждите, ждите. — Он повторил команду и повернулся к Бакли. — Что с подкреплением?
Командир «Дельты» покачал головой.
— Еще десять минут, а на дороге сплошные пробки.
Хант поморщился. В фургоне вторая половина команды и штурмовые спецсредства, включая респираторы, бронежилеты, газовые гранаты, альпинистские кошки — в сущности, все, что гарантирует успешный и безопасный захват. Но надо ждать еще десять минут. Десять минут или жизнь. Жизнь человека. Старого друга. Сам черт предлагает подобный выбор.
— «Солнечный луч», это Джо, — пробился голос Монка. — Я готов, подтверждаю, готов.
Хант тревожно взглянул на Бакли, который внимательно слушал авторучку Эвери. Американец мрачно кивнул.
И тогда старший сержант сказал:
— Вызываю всех — пошли, пошли, пошли!
Приказ раздался в наушниках Монка и Поупа на плоской крыше пристройки. Натянув балаклавы, чтобы остаться неузнанными, оба одновременно с силой ударили в ставни. Когда Поуп разнес рукояткой браунинга засиженное мухами стекло, Монк швырнул внутрь оглушающую гранату.
Несмотря на пластиковые затычки в ушах, взрыв оказался почти невыносимым, темную комнату осветила жгучая вспышка в три миллиона свечей. Поуп сунул браунинг в окно между свисающими сталактитами осколками стекол.
— Макс, ложись!
Прямо возле окна стоял стол, и Фадель успел нырнуть под него. Стул, на котором сидел Макс Эвери, теперь валялся на боку, сам он, невредимый, откатился в угол, когда влетела граната, и, пошатываясь, поднимался на ноги, держась за стену.
Посреди комнаты стоял ошарашенный Фокс, широко раскрывший глаза, зажавший руками уши, чтобы унять нестерпимую боль.
Но первым Поуп сразил одного из шести вооруженных арабов, выстрелив почти наугад, ибо осматриваться было некогда. Два выстрела, прозвучавших один за другим, пропев одну длинную ноту, прошили тело, припечатали его к стене, с которой посыпались куски штукатурки. Дуло браунинга чуть повернулось вправо. Еще одна цель — попавшаяся на глаза рука, поднимающая оружие. Еще раз пистолет, зажатый в обеих руках Поупа, выплюнул вспышку пламени.