Страшно волнуясь, она дважды неправильно набирала номер. Попробовать еще раз… Послышались знакомые гудки. Ей казалось, что она пытается через много миль дотянуться до прежней реальной жизни и прикоснуться к ней. Еще гудок. Не отвечает.
Ну же, ну!
Щелчок. Гудки прекратились. Мегги услышала приглушенный детский плач.
— Алло?
— Ровена, это я, Мегги!
— Мегги? — недоверчиво переспросила Ровена.
— Да, да! Как Джош?
— Он… хорошо… — Ровена заволновалась. — Слушай, тут приходили люди, спрашивали, где ты…
Рука Кона Мойлана нажала на рычажок, и разговор оборвался.
— Вот глупая сука!
Она испуганно отпрянула и выронила из рук трубку.
— Кому ты звонила?
— Только менеджеру Макса… — Она судорожно сглотнула. — Узнать про ребенка…
— Глупая сука, — повторил он, вешая трубку. — Хочешь, чтоб нас нашли?
— Я ничего не сказала бы, Кон, поверь!
— Они могут проследить за звонком.
— Флойд? — недоуменно нахмурилась Мегги. — Ничего не понимаю.
— Да не Флойд, — прошипел Мойлан, — контрразведка.
— Я все-таки не пойму, зачем?
Он оглянулся.
— Не важно. Иди домой. Не спорь и не поднимай шум.
Он заплатил за разговор и потащил ее в дом на пляже. Грубо втолкнул в открытую дверь, так, что она ударилась о кровать, покорно присела на краешке, умоляюще прошептала:
— Кон, ради Бога, не бей меня…
Он захлопнул за собой дверь и подскочил к ней.
— Ты хотела, чтоб нас нашли?
— Не мели ерунды. Я беспокоюсь о своем ребенке.
— Ну, так не беспокойся. С ним все в порядке. Я знаю, что там происходит. А если и ты хочешь знать, спроси меня. Я тебе запретил звонить кому бы то ни было.
С несчастным видом глядя на свои сложенные на коленях руки, она пробормотала:
— Когда ты отпустишь нас с Максом?
Он выпрямился в полный рост.
— Я уже отпустил Макса. И этого ублюдка американца.
— Лу? Как отпустил? Куда?
— Отправил обоих в Багдад.
— В Багдад? — тупо повторила она, думая, что ослышалась. — Ты хочешь сказать, в Ирак?
— Прямехонько в лапы врага. Их в Иордании поджидала ловушка — иракская разведка.
— Но вы ведь работаете на иракцев?
— Я — да, мышка, а Макс и Лу — нет.
— Да ты о чем говоришь?
Он бросился на нее, схватил за мокрые волосы, скрутил жесткой хваткой, заламывая ее голову назад, пока она не начала задыхаться.
— Ты, глупая долбаная сука, путалась все эти шесть лет с кровавым английским шпионом! Ты спала с врагом. Ты трахалась с проклятым доносчиком.
— Что ты несешь? — простонала она, корчась от боли.
— Твой возлюбленный — подсадная утка. Бог знает, как англичане его подсунули, только они тебя специально приметили. Через тебя до других добирались. Бросили тебе наживку, и ты ее проглотила. Крючок, удилище, поплавок и грузило…
Она наконец вырвалась и вызывающе глянула на него полными слез и боли глазами.
— Я тебе не верю.
— Меня не интересует, веришь ты мне или нет. Если ты думаешь, что этот ублюдок тебя любит, дело твое — хана. Я просто сказал тебе правду.
И вдруг сквозь сумбурный вихрь проносящихся в голове мыслей до нее дошли его слова. Как будто какой-то чувствительной точки в мозгу коснулся электрод и замкнул цепь. Она поняла, что Кон Мойлан говорит правду.
Он молча смотрел, как разомкнулись, дрогнув, ее губы, как раскрылись и горестно померкли глаза. Медленно, очень медленно Мегги легла на кровать, уютно свернулась клубочком. На голой стене перед ней, как в немом кино, проплывали картины шести прожитых лет.
Все было ложью. С самого начала. С момента первой встречи. И она всеми силами облегчала ему эту задачу. Кому — ему?
Лоб ее покрылся испариной, она посмотрела на Мойлана, высившегося рядом, бесстрастно наблюдая за ней, чуть сгорбив широкие плечи, по которым так же буйно вились длинные волосы, как в старые времена.
— Кто он такой, Кон? — тихо спросила Мегги.
— Этого я не могу сказать. Не знаю, действительно ли его зовут Максом Эвери, или нет. Знаю только, что он никогда не был Патриком О’Рейли — они просто воспользовались историей погибшего в автомобильной катастрофе ребенка.
Ребенок. Это слово задело болезненную струну. Джош. Их малыш. Еще одна ложь. Он говорил, что не хочет ребенка, и теперь она поняла почему. Ей было радостно думать, что Джош — дитя их любви. Дьявольская шутка! Как он, наверное, был потрясен, когда она забеременела. Или это тоже входило в легенду?
— Мы узнаем побольше через иракцев. У них есть свои методы, — сказал Мойлан.