Тяжелое молчание нарушил Фрэнкс.
— Ну вот, теперь у нас есть подтверждение. Иракское биологическое оружие определенно попало в руки боевиков ИРА при любезном содействии «Семнадцатого ноября».
— Как все просто, — заметил Мейс. — Они могли разослать его агентам во всех странах мира.
— Боюсь, — медленно выговорила Кларисса, — Мелвилл прав даже больше, чем думает. — Она повернулась к Эвери. — Это ваши снимки с записной книжки Фокса. Среди прочих записей — номер почтового ящика в Канаде и адреса шестерых агентов Кона Мойлана. С их женами и подружками уже несколько дней работает ирландский спецотдел по просьбе людей Ральфа. Мы узнали, что по крайней мере один отправился в Ванкувер.
— Черный ход в Соединенные Штаты, — пробормотал Фрэнкс.
Эвери воспользовался моментом.
— Только Лу Корриган знает, когда и где намечено пустить в ход эту штуку.
Офицер ЦРУ холодно посмотрел на него.
— Здесь я вынужден согласиться с вами, Макс. Что, может быть, будет мне стоить карьеры. Не таких новостей ждет от нас президент. Только я в самом деле не вижу возможности добраться до Корригана, пока не начнется война. Я так понимаю, что это вопрос нескольких дней.
Ральф Лавендер неопределенно кашлянул.
— Гм… Уиллард, кажется, есть такая возможность…
За несколько дней до истечения срока ультиматума ООН Саддам Хусейн объявил о созыве в Багдаде Исламской конференции.
Иракские идеологи предприняли последнюю попытку заручиться религиозной поддержкой арабских соседей и убедить их, что любые уступки в Кувейте должны быть связаны с уступками Израиля на оккупированных территориях.
Ближневосточный отдел Интеллидженс сервис, возглавляемый Ральфом Лавендером, не преминул отметить, что многих делегатов из Ливана, Саудовской Аравии и Иордании сопровождают британские охранники, среди которых немало бывших солдат спецвойск. Их присылали различные охранные агентства, и некоторые из них превращались в глаза и уши союзников, столь необходимые во вражеской столице перед началом военных действий.
Одним из таких охранников был Дэвид Картер из агентства «Интерком», расположенного в районе лондонских доков. Высокий, темноволосый, недавно переваливший за тридцать, он опекал иорданского посланника, остановившегося в правительственном отеле «Аль-Рашид».
По окончании конференции Картер отправился заниматься другим делом, в которое его перед отъездом из Аммана посвятил сотрудник британского посольства.
Благоразумно спешившие покинуть Багдад делегаты и журналисты выстроились в очереди к бесконечному потоку такси, заламывавших за ездку в аэропорт астрономические цены. Другие бронировали места на завтра, четверг 15 января, на рейс из Багдада, который, по слухам, будет последним — через двадцать четыре часа истечет отведенный ООН срок.
В этой суете в толпе, наблюдавшей в фойе за жаркими дебатами между бригадами телевизионщиков из американской компании Си-эн-эн и британской Би-би-си, Картер легко ускользнул от переодетых в штатское сотрудников тайной полиции.
Специально одевшись в тускло-коричневую неприметную куртку и брюки, покорно и виновато сгорбив спину, усатый и черноволосый, он мог легко сойти за обычного, пришибленного судьбой жителя Багдада. Он вышел бы из положения, даже если бы его остановили солдаты в танках и бронированных автомобилях, расставленных в стратегических точках города, ибо закончил британскую военную школу иностранных языков в Биконсфильде.
Медленным прогулочным шагом он вышел через ворота на улицу Яффа и направился к старому городу. Переходя по мосту Шудада на восточный берег Тигра, как следует огляделся и слежки не обнаружил.
В обычный день рыночная площадь кишела бы покупателями, предпочитающими идти за товаром ближе к вечеру. Но уходящее за многоквартирные башни Оттоманского квартала на дальнем берегу огромное кроваво-красное солнце освещало почти пустые узкие улочки.
Картер нашел, что искал, — ковровую лавку. Владелец, одетый в традиционный полосатый халат дишдаш, заносил внутрь выставленные напоказ товары. Его влажные темные глаза остановились на прохожем, неожиданно проявившем интерес к магазинчику.
— Я уже закрываю. Покупателей нет. Все уезжают.
Картер представился, назвав пароль.
Старик не столько обрадовался, сколько обеспокоился, его обрамленное бакенбардами лицо помрачнело. Однако традиции гостеприимства, должно быть, въелись в плоть и кровь, и он пригласил незнакомца в темную контору, ютившуюся в глубине тесного магазинчика.