Интересно, подумала Кларисса Ройстон-Джонс, проявили бы эти американцы такой же энтузиазм, если бы она объявила, что Саддаму предложат атаковать не членов британского кабинета, а президента Буша и Белый дом?
Только спустя три дня после возвращения из Саутгемптона Эвери заговорил с Мегги о Коне Мойлане.
Обычно он ничего не рассказывал ей о своих контактах и помощи Временному совету. Держа ее в стороне от своей конспиративной деятельности, он не так остро чувствовал, что обманывает ее доверие. Он уже почти забыл, что когда-то использовал Мегги, чтобы завести нужные знакомства. В течение многих лет он старательно отделял семейную жизнь от другой, тайной жизни. Перенес основную часть агентурной работы в офис. Это позволяло ему дома не думать о делах, снимать бесконечное напряжение и облегчать душу.
Но сейчас ему было интересно узнать, где могли пересечься когда-то пути Мегги и Кона Мойлана. Сейчас, за несколько дней до прощания с МИ-5, он решил это выведать.
— Я встретил одного человека, который с тобой был знаком, — небрежно сказал он, вытирая голову полотенцем.
Они только что занимались любовью. И снова все было как в прежние времена. С тех пор как он пообещал прекратить знакомство с Фоксом и начать новую жизнь, Мегги стала совсем другой женщиной. Постоянная усталость, которую он приписывал заботам о Джоше и работе в больнице, вмиг испарилась. Страсть к сексу вспыхнула с новой силой.
— Кто это? — спросила она, вылезая вслед за ним из ванны. Струйки воды стекали по ее телу. Ванна всегда была ее излюбленным местом для занятий любовью.
— Один ирландец, руководитель большой строительной компании в Саутгемптоне. Я туда ездил. Он сказал, что знает тебя.
Мегги потянулась поцеловать его, прижалась к нему прохладной влажной грудью.
— А имя у него есть?
— Кон Мойлан.
Она отпрянула.
— Кон? Ты сказал, Кон Мойлан? Из Дерри?
Эвери улыбнулся, внимательно наблюдая за ее реакцией.
— Вроде из Северной Ирландии. Подробности личной жизни я не выпытывал, мы в основном обсуждали контракты.
Глаза ее вспыхнули гневом.
— Что за контракты, Макс? Это дружок Джерри Фокса?
Он шутливо поднял руки вверх, прося снисхождения.
— Да нет. Я с ним познакомился через одного американца, которого встретил в Ирландии. Мойлан респектабельный бизнесмен, стоит во главе нескольких фирм.
Устремленный на него взгляд Мегги заволакивался пеленой.
— Ну, если это тот самый Кон Мойлан, значит, он сильно переменился.
— А когда ты с ним познакомилась?
— Давно, — хрипло сказала она, сдернула с крючка полотенце, закуталась.
— Расскажи, — попросил он.
— Пожалуй, не стоит, — покачала она головой.
Эвери вдруг осенило.
— Ты была в него влюблена?
Не отвечая, Мегги направилась в спальню, прихватив свою желтоватую сатиновую рубашку. Войдя туда через несколько минут, он увидел, что она сидит за туалетным столиком, смотрит в зеркало, методично водя щеткой по кудрям, а скатившиеся по щекам слезинки оставили две черные полоски размазанной туши.
Он встал у нее за спиной, положил руки ей на плечи, легонько погладил пальцами шею. Глаза их встретились в зеркале.
— Не имей с ним никаких дел, Макс, — попросила она. — Я не желаю, чтобы он снова вторгся в мою жизнь.
— А он не вторгается в твою жизнь, — беспечно заметил Эвери. — Это чисто деловое знакомство.
— Ты не понимаешь…
— Так объясни. — На этот раз в его голосе помимо воли прозвучали требовательные нотки.
Мегги глубоко вздохнула, закрыла глаза, он почувствовал, как напряженные мускулы расслабляются под его пальцами. Наконец она мягко сказала:
— Если это тот самый, я действительно была связана с ним. Задолго до нашей с тобой встречи, наверное, в восемьдесят втором. Тогда еще шла Фолклендская война, мне было лет восемнадцать, как-то вечером мы в пивной толковали с друзьями об этих событиях. И Кон оказался в этой компании. Он говорил, что отправка войск специального назначения на Фолкленды доказывает живучесть и силу британского империализма и там происходит то же, что в Ольстере. Я с ним согласилась, мы разговорились. — Она взглянула на Эвери. — Может быть, это не он?
Макс пожал плечами.
— Как он выглядел?
— Очень высокий. Широкоплечий, хорошо помню. Густые брови, пронзительные глаза. Синие, только совсем разных оттенков. Было в нем что-то пугающее. — Воспоминания оживали, она позволила себе слегка улыбнуться. — Какая-то жадность, которая заставляла держаться с ним осмотрительней. Как будто его что-то жгло изнутри. Он больше помалкивал.