Разложив бумаги перед собой на столе, Гроган задумчиво поскреб подбородок. Больно все чисто и гладко. Понятно, что и Фокс, и О’Флаэрти поверили в надежность Эвери.
Большой Том О’Греди напомнил, что идею о подсадной утке разведки давно отвергли, и отчет Фокса объяснял почему. Все можно проверить, вся жизнь англичанина — открытая книга. И никаких намеков хоть на малейший интерес к планам Временного совета.
И все же Гроган вдруг подумал, что никому не пришло в голову поинтересоваться, не связался ли Эвери с военными уже после того, как попал в компанию Мегги О’Мелли, к которой принадлежали люди вроде причастного к делам Совета Джерри Фокса. Не переметнулся ли он из чувства долга, или за деньги, или ради того и другого одновременно?
В середине восьмидесятых бизнес Эвери явно расцвел, но тогда экономика была на подъеме. Фокс раздобыл копии финансовых отчетов фирмы Эвери, все в них казалось подлинным и убедительным. Улучив удобный момент, Фокс приказал поставить его телефон на прослушивание и прицепить к нему хвост на целый месяц — в отчете по окончании слежки не отмечалось ничего подозрительного.
Кроме того, Эвери сознательно пошел на убийство британского солдата в Северной Ирландии.
У Грогана мелькнула мысль, что желанный шанс доказать ошибку Кона Мойлана в деле Эвери ускользает из рук.
Он еще раз пробежал печатный текст и снова остановился на отчеркнутом параграфе.
«В это время объект при занесении в списки избирателей сменил имя на Максвелл Эвери».
Все-таки этот поступок выглядит странным, даже для впечатлительного подростка. Он знал многих О’Рейли, и никто из них не собирался менять фамилию из-за каких-то дурацких насмешек.
Странным казалось ему и само новое имя — Максвелл Эвери.
Отсюда мало что можно выжать, но все-таки Гроган получал хоть какую-то зацепку. Хватит, чтобы убедить себя в пользе своих изысканий, в том, что силы и время тратятся не напрасно.
Он решил не поднимать особого шума, чтобы потом не навлечь на себя насмешек Мойлана и членов Совета. Пошуровать не спеша, когда выдастся время, и скорее всего спокойно похоронить всю проблему.
А пока надо действовать, опираясь на предположение, что с Максом Эвери связана какая-то тайна. С чего же начать?
Гроган вернулся к себе в отель и позвонил в справочную узнать телефон лондонской штаб-квартиры сиротских домов доктора Барнардо. Женщина в офисе внимательно выслушала его объяснения.
— Я, — говорил Гроган, — поверенный одного вашего бывшего воспитанника, мистера Патрика О’Рейли. Он собирается переехать на жительство в Соединенные Штаты и ему требуются некоторые хранящиеся у вас документы. Нельзя ли их получить?
— Конечно, сэр. Будьте добры повторить его имя.
— О’Рейли, Патрик.
— Когда он у нас был?
— С шестьдесят первого по шестьдесят шестой год.
— Где?
— В Ливерпуле. Может быть, мне обратиться туда?
— Нет, сэр. Все сведения за тот период хранятся на микропленке здесь, в Лондоне. Если вы пришлете официальный запрос, подписанный вашим клиентом, мы охотно предоставим вам необходимые справки.
Черт! Гроган обругал себя за то, что не учел бюрократических рогаток на этом пути.
— Но дело срочное.
— Я понимаю, сэр. По получении запроса мы сделаем все очень быстро.
— Надеюсь, — буркнул он, ловя промелькнувшую в голове мысль. — Кстати, вы не могли бы дать мне телефон вашего ливерпульского офиса?
Она назвала номер, предупредив:
— Они ничем не смогут помочь.
— Нет, у меня к ним другой вопрос, — быстро добавил он, соображая, что через несколько недель все равно должен быть в Ливерпуле. — Очень вам благодарен.
Держа в руке умолкшую телефонную трубку, женщина несколько секунд в раздумье смотрела на нее, прежде чем опустить на рычаг.
Патрик О’Рейли. Ведь это то самое имя… Или нет? Она взглянула на прикрепленную над столом большую пробковую доску, увешанную записками, заметками и открытками. Прошло немало времени, пока она наконец нашла пачку листков, торопливо отшпилила их и стала перебирать исписанные клочки, добравшись до одной из желтоватых бумажек, на которых рассылались директивы Совета попечителей.
«Внимание!
О всех запросах, касающихся Патрика О’Рейли (1961–1966) немедленно сообщать в полицию, не уведомляя интересующихся им лиц. Телефон: 071–408–3000».
Записка датирована 1984 годом.
Немного поколебавшись, она набрала номер Гоуэр-стрит и удивилась, когда в ответ почти сразу послышался мужской голос: