До подхода компании Мойлана Вильерс и Рейд остановились под купой деревьев, откуда хорошо просматривался офис Фаделя. Ничто не привлекло их внимания к фургону «мерседес», выкрашенному в белые и синие полосы и принадлежащему государственной телекоммуникационной компании, который стоял метрах в тридцати поодаль. Им и в голову не пришло, что фургон подключен к ближайшему телефонному коммутатору и оснащен мощной телескопической камерой.
Точно так же и три пассажира фургона не имели никаких оснований подозревать припарковавшихся рядом трех англичан.
На самом деле лейтенант Андреас Грутас из полицейского отдела по борьбе с терроризмом не собирался с особым рвением следить за районом гавани, куда его послали на дежурство. Апатия молодого полицейского была симптомом давно поразившего весь отдел недуга. Многолетние неудачные попытки внедриться в крупнейшую в стране террористическую организацию — «Движение Семнадцатого ноября» — породили глубокое разочарование и пораженческие настроения. Иногда ему даже казалось, что он предпочел бы стать регулировщиком уличного движения, нежели охотником на киллеров-террористов.
Но сейчас под нажимом американцев его посадили на хвост уважаемому иракскому бизнесмену, который то ли имеет, то ли нет какие-то связи с разведкой Саддама Хусейна, которая, в свою очередь, ровно ничем не угрожает его собственной стране.
По мнению Грутаса, ради этого вовсе не стоило ни свет ни заря вытаскивать его зимним утром из теплой постели подружки. Только преданность боссу, Нико Легакису, не позволила ему сказаться больным.
Он любил Нико и уважал его. Истинный король полицейских, несмотря на маленькую лысую головку и бледное крысиное личико с торчащими усами, Нико, даже в своих коротеньких штанишках, был настоящим профессионалом. Иногда Грутас думал, что Нико Легакис — единственный человек в отделе, который серьезно относится к работе.
У офиса Халеда Фаделя задержались трое мужчин, вытащили какую-то бумажку, посмотрели на номер дома.
Верный долгу Грутас подключил тройной кабель, поправил линзы камеры, навел фокус, нажал на кнопку. Раздались три щелчка. Хватит. Он сильно сомневался, чтобы хоть кто-то в отделе удостоил снимки беглым взглядом.
— Кажется, здесь, — решил Мойлан.
Стеклянная дверь была зажата между кафе и магазинчиком, торговавшим одеждой для яхтсменов. Крутые ступеньки вели в офис, располагавшийся на первом этаже. В приемной греческая матрона-секретарша с выкрашенными хной волосами и огромными золотыми серьгами поливала растения в горшках.
— Кон Мойлан к господину Фаделю.
Она сладко улыбнулась.
— О да, он вас ждет. Сюда, пожалуйста.
Из окна офиса Халеда Фаделя открывалась панорама продуваемой ветром гавани. Под ногами расстилался сливочного цвета ковер, гармонирующий с бежевыми стенами, украшенными морскими пейзажами. Вся прочая обстановка офиса представляла собой сочетание мягкой черной кожи, хромированного металла и дымчатого стекла.
Сам Фадель сыпал из пакета гранулированный корм в гигантский аквариум с тропическими рыбками, возвышающийся позади стола.
Когда секретарша доложила о посетителях, он выразил искреннюю радость.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — говорил Фадель, указывая на длинный бархатный диван.
Он был маленьким, худеньким, в черном, сшитом на заказ костюме, который сидел на нем как влитой. Держался нервно и словно все время извинялся за то, что все не так хорошо, как хотелось бы. На вид около пятидесяти, коротко стриженные черные волосы блестят от бриолина, физиономию украшают маленькие усики на манер Саддама Хусейна.
— Мой друг Нассир считает, что я могу вам помочь, — сказал он, опускаясь в кресло и подпрыгивая на сиденье.
Мойлан внимательно разглядывал его, ожидая, пока он угнездится.
— А я считаю, что это мы вам можем помочь. Мы приехали с предложением.
— Ах да. — Он наконец перестал ерзать, маленькие темные глазки насторожились. — Как вам понравилось на Мальте?
Ирландец пропустил вопрос мимо ушей.
— Теперь вам понятно, зачем я здесь?
Фадель многозначительно притронулся к мочке уха.
— Я взял за правило обсуждать конфиденциальные деловые проблемы за кофе. Где-нибудь в спокойном уголке. Тут в гавани есть прекрасное местечко. Только, надеюсь, я правильно понял, какого именно рода товар вы предлагаете? Редчайшая вещь в наши дни.