— Почему вы так думаете? — спросил Мойлан.
— По сообщениям иракской военной разведки, остается окно в четыре дня — с семнадцатого по двадцатое, — когда луна в ущербе и высокий прилив облегчает высадку на берег. Американцы, несомненно, решат атаковать с флангов силами своих знаменитых морских пехотинцев.
Корриган покачал головой.
— Они не станут спешить. Старичок Джорджи Буш не рискнет жизнью американских парней, не подстелив сначала соломки. Пентагон страшно боится снова вляпаться во вьетнамский сценарий.
Георгос поднял мохнатую бровь.
— Вы так уверенно говорите…
— А я уверен. Я много лет был в «зеленых беретах». Знаю, как рассуждают военные. Перед высадкой и началом сухопутных операций обязательно отведут несколько дней или даже недель на артиллерийский обстрел и воздушные бомбардировки.
— Следующий период высокого прилива и безлунных ночей приходится на середину февраля, — сказал Георгос.
— Значит, у нас есть время, — быстро заметил Мойлан.
— Неизвестно, — возразил Георгос. — В любом случае Саддам не собирается торопить события. Он нанесет удар, только если дело дойдет до войны. Он все еще верит, что у американцев не хватит духу. — Грек отхлебнул из бокала. — Но сначала поговорим о финансах. Как я понимаю, вы здесь главным образом из-за этого. Печально, но факт, что наши организации преследуют в этом случае разные цели.
— Георгос, — сказал Мойлан, бросая взгляд на Эвери и Корригана, — этот вопрос мы с вами обсудим наедине. Надеюсь, никто не обидится.
— Конечно. Джентльмены, — с чрезвычайной любезностью произнес грек, — вас проводят в каюты. Мистер Эвери, вам немедленно сообщат, когда ваша жена покинет операционную.
Появился стюард, и двое мужчин неохотно вышли из салона.
Георгос налил себе и Мойлану еще.
— Весьма разумная предосторожность. Секретность — наш главный козырь. Именно поэтому «Семнадцатое ноября» так долго держится. Если не хочешь, чтоб люди знали, так ничего им не говори. — По его лицу прошла тень улыбки. — Мы, греки, известны своей философией, а люди нашей профессии должны принять одну непреложную философскую истину — женщины гораздо лучше умеют хранить свои тайны. Мужчина же часто не в силах носить в себе то, о чем невозможно поведать другой душе — исповеднику, другу, возлюбленной.
Мойлан чувствовал, как убаюкивает его спокойная речь грека, и гадал, кто он такой на самом деле. Кажется человеком образованным и состоятельным, можно представить его кем угодно — адвокатом, политиком, — только не анархистом. Усмехнувшись, ирландец спросил:
— А кому вы поверяете свои тайны, Георгос?
В ответ прозвучал мягкий смешок.
— Своей кошке, мистер Мойлан, только своей кошке.
Кажется, они нашли общий язык.
— Пожалуй, вернувшись домой, я посоветую нашим ребятам завести себе кошек.
— Вы доверяете этим двоим, что приехали с вами?
— Конечно.
— Но все же, надеюсь, не до конца? Что касается денег, я уполномочен предложить вам миллион долларов. Треть по заключении соглашения, треть, когда все будет готово, и треть после удачного завершения операции.
Мойлан заулыбался. Солидный доход за работу, которую они все равно собирались сделать.
— А расходы? Транспорт, надежная крыша и прочее обойдется не дешево.
Георгос кивнул. Все эти двусмысленные эвфемизмы были ему хорошо знакомы.
— Расходы, естественно, будут покрыты.
— В таком случае, я полагаю, мы договорились.
Грек долго задумчиво смотрел на своего собеседника. И наконец проговорил:
— Разумеется, мы могли бы провернуть дело гораздо, гораздо более крупное.
— Простите, не понял? — переспросил удивленный Мойлан.
— Наверное, вы даже не понимаете, как рады в Ираке вашему предложению о сотрудничестве. И даже не самой акции против вашего правительства, какой бы полезной она ни была. Видите ли, Саддам приперт к стенке. Хоть он и не верит в реальность войны, но решил не сдаваться, если она все же начнется. Однако, несмотря на оптимистические заявления для прессы, он знает, что обычными методами ему не победить. И вот высшие военные советники и Эстикбара разработали формулу, которая гарантирует Ираку победу в войне.
— Лично я не вижу такой возможности, — усомнился Мойлан.
— На Западе мало кто понимает, как мыслит Саддам. Там совершенно не представляют, на что он способен. Вы не могли не заметить, как он швырял миллионы из скудных ресурсов страны на разработку химического и биологического оружия.
— Американцы, французы и англичане вполне могут справиться с этим. Они давно готовились, опасаясь, что Советы пустят такое оружие в ход.