– Нет ещё, – возразил Юрий Венедиктович. – Это пока лишь проявление эффекта оптимизации реальности, канал для просачивания солитонно-модулированного потока сознания, который и есть Конкере.
– Уходим? – посмотрел на Василия Никифоровича Самандар.
– Поздно, – шевельнул тот окаменевшими губами. – Это тюрьма. Её границы непреодолимы для тхабс-магии, а до пробоины в стене мы добежать не успеем. Наёмник перехватит нас.
Словно услышав его слова, Стас, до сих пор испытывающий какие-то трудности в акцентировании своих намерений, вздрогнул, выпрямился, глаза его загорелись свирепым беспощадным огнём. Монарх Тьмы вдохнул в своего слугу новые чёрные силы.
Меч текучей струёй металла рванулся к тесной группке людей.
И снова на его пути возникла преграда: Артур, успевший прийти в себя, не задумываясь закрыл собой Светлану и Василия Никифоровича, прыгнув вперед и включая Дзюмон.
Вспышка чистого золотого света!
Тяжкий звон, будто по бронзовому блюду ударили дубинкой!
Сначала все подумали, что лезвие меча разлетелось на мелкие осколки. Потом стало видно, что синкэн-гата не пробил Щит, а распался на рой прозрачно-светящихся ромбов, тут же скрутившийся в спираль.
Артур отлетел на несколько шагов назад и упал бы, не подхвати его Василий Никифорович.
– Стас! – отчаянно крикнула Светлана, бросаясь к Суворову. – Остановись! Ты не наёмный убийца!
– Здесь нет Стаса! – гулким басом проговорил Котов-младший; спираль вспыхивающих язычками пламени ромбов распрямилась, обретая форму меча. – Я выполняю приказ!
Смерч за его спиной полыхнул зарницей, показал в глубине дергавшееся оскаленное лицо, наполовину человеческое, наполовину звериное, и меч Стаса снова метнулся к группе тех, кто недавно был с ним по одну сторону баррикад.
Неизвестно, смогли бы Посвящённые и соратники их – Матфей, Светлана-Светлена, Юрьев – отбить удар «устранителя препятствий», даже соединив энергосферы, но делать этого им не пришлось.
Молния слетела с «жидких» качающихся небес тюрьмы Конкере, и перед Стасом возник человек в белом костюме, с белыми как снег волосами. И Котов-младший удержал удар.
– Граф… – расслабился Самандар.
– Тарас! – прошептала Ульяна.
– Диарх… – почти беззвучно выговорила Светлана.
– Здоровеньки булы, шановны панове, – белозубо улыбнулся Горшин, поклонился, – и гарни жинкы. Давно мы с вами не встречались в таком составе. А что это с господином Рыковым?
– Он не пережил счастья встречи с хозяином, – пошутил Самандар.
– С хозяином. – Тарас мельком посмотрел на приближавшийся смерч. – Его душа давно уже там, во Тьме.
– Осторожнее, сзади!
Тарас оглянулся на Стаса, игравшего мечом, перестал улыбаться.
– Оруженосец… правая рука Монарха… так ты и не освободился от чёрной зависимости.
– Я… вас… убью! – с натугой проговорил-проклокотал Стас.
– Попробуй, – кивнул Горшин, и в руке его появился меч, такой же, что и у противника.
Мечи – струи прозрачного огня – столкнулись, породив удар молнии и грозный грохот. Гора под ногами людей содрогнулась.
Стас отступил, озадаченно глянув на свой меч. Снова прыгнул вперёд, нанося сразу несколько сверхбыстрых ударов-вспышек с разных направлений.
Тарас отбил выпады, двигаясь легко и непринуждённо, будто показывал урок фехтования ученику.
Стас опять отступил, с недоумением переводя взгляд с лезвия меча на меч противника и обратно.
Самандар, Парамонов и Василий Никифорович, Юрьев и Матфей обменялись взглядами, начиная догадываться об истинном положении вещей.
Стас потемнел, его фигура стала двоиться, плыть, пульсировать, светиться. Он снова бросился в атаку, яростно рубя воздух мечом, оставляя дымящиеся шрамы на поверхности горы и тающие сеточки молний в воздухе.
Тарас невозмутимо парировал выпады, затем сделал неуловимое глазу движение и выбил меч из руки бывшего оруженосца. Стас кинулся за мечом, но отпрянул, избегая укола острием меча противника. Его меч, зашипев, как рассерженный кот, расползся струёй дыма, превратился в обычный стальной клинок и словно заржавел, покрылся красноватой коростой.
– Стас! – слабо воскликнула Светлана, порываясь бежать к проигравшему бой, но Матфей остановил её:
– Не мешай им, Светлая.
Тарас, продолжая держать меч острием к груди Стаса, прыгавшего то вправо, то влево, пытавшегося сойти с вектора удара, проговорил медленно, свистяще-гулким голосом:
– Иногда мне кажется, что я напрасно взялся за эту работу.
– Какую? – ощерился Котов-младший.
– Работу чистильщика. Гордыня человеческая неистребима. Смертные грехи бессмертны. Никто не хочет учиться на своих ошибках. Тьма всё время находит своих апологетов. Бросить всё к чёртовой матери, что ли?