В среду задержан лейтенант милиции Каюмов, подрабатывающий продажей наркотиков и «крышеванием» наркобанды…
Третьего августа задержан капитан милиции Борисский, похитивший с двумя приятелями восемнадцатилетнего студента и требующий с родителей выкуп в размере ста тысяч долларов…
– Хватит! – хлопнул ладонью по столу Василий Никифорович. – Досье на отморозков в погонах слишком большое, пусть Веня проанализирует самые поганые истории и составит план бандликов. Что у нас по более крупной рыбе?
Парамонов, читавший текст с экрана компьютера, переключил файл.
– По докладу Счётной палаты о приватизации…
– По первому или по второму?
– По второму.
– Правильно, нет смысла заниматься тем, что уже свершилось. Никому не интересно, как олигархи и чиновники «пилили» общенародную собственность, зарабатывая свои миллионы и миллиарды.
– Ну почему? – не согласился Самандар. – Я бы с удовольствием «замочил» наиболее одиозных типа Березинского или Абрамовского, скупающих по всему миру недвижимость, яхты, самолёты, острова, спортивные клубы и команды. В назидание другим.
– Ими мы еще займёмся. Давай второй список, Иван Терентьевич.
Второй доклад Счётной палаты, о котором говорил Котов, представлял собой по сути секретный план Купола по приватизации крупнейших предприятий оборонного комплекса. А так как в этом самом настоящем заговоре против государства участвовали первые лица страны и сам премьер, шанс обойти законы и окончательно подмять власть под криминальную Сверхсистему был очень велик.
Всего, по данным Счетной палаты, в оборонно-промышленном комплексе России иностранные юридические и физические лица и их аффилированные структуры уже владели более чем двадцатью пятью процентами акций в пятидесяти акционерных обществах, пакетами акций, превышающими размер блокирующего, – в тридцати АО, а в самых важных – в авиационной и космической промышленности – в семнадцати. Осталось приватизировать еще два-три десятка предприятий, с передачей в частные руки уникальных стратегических технологий, и, как говорится, шпионы могут спать спокойно. Зарубеж и без их помощи будет владеть всеми секретами российской оборонки. А на России как на могучей самостоятельной державе можно будет ставить крест.
– Производственное объединение «Молот Октября», – начал читать Парамонов. – Производит детали для зенитно-ракетных комплексов «Искандер». Доля оборонного заказа – семьдесят процентов. Субъект приватизации – территориальное агентство недвижимости «Фигвам». Заключения Госкомоборонпрома нет, но есть заключение правительства, подписанное замминистра промышленности Фурсатовым.
– Мочить! – бросил Самандар. – Всю вертикаль – от министерства до приобретателей.
– Дальше, – кивнул Василий Никифорович.
– Смоленский авиационный завод. Доля оборонки – тридцать пять процентов. Производит детали для вертолетов военного назначения. Субъект приватизации – местное территориальные агентство, получившее разрешение от самого министра экономразвития Грефинчука.
– Дальше.
– АО «Курский прибор»…
Сидели в квартире у Самандара, превращённой в штаб «СМЕРЧа», впятером: сам хозяин, Котов, Парамонов, Медведев и Веня Соколов, ставший по сути начальником внутренней службы безопасности «чистилища». Ульяна принимала участие в заседаниях комиссариата всего три раза, когда решалась задача стратегического вектора «чистилища» и, конкретно, кадровые вопросы.
Веня Соколов предложил вдруг его спецкоманде поддержать антитеррористические акции, вспомнив дикий случай захвата боевиками школы в Беслане, и спровоцировал дискуссию о границах применения ответных мероприятий.
– Я против, – сказал Иван Терентьевич. – Надо просто не допускать захвата заложников.
– Ну а если захват уже произошёл? – упорствовал бывший капитан разведки. – Что, будем выполнять требования террористов?
– Требования требованиям рознь. Если речь идёт об освобождении из тюрем других бандитов, такое требование можно и выполнить.
– А если они потребуют вывести войска из Чечни или, там, Дагестана? Вообще отделиться от России?
– Жизнь людей важнее…
– Что с тобой, Иван Терентьевич? – перебил Парамонова Самандар. – Окстись! Любой вариант с выполнением требований боевиков – очередная демонстрация слабости власти, чреватая вереницей подобных захватов.
– Но штурм влечёт за собой многочисленные жертвы, а боевикам выгоден любой такой сценарий, с любым количеством жертв.