– Предполагаемые?
– А вы хотите, чтобы каждый из них сознался, что работает на Рыкова? Они, может быть, даже не понимают этого, поскольку зомбированы, но их легко можно вычислить по векторам деятельности. Тот же министр экономразвития уж такую лепту внёс в развал страны, что просто светится, как радиоактивный элемент! Да и почти все министры тоже, и их замы. А уровнем ниже идут исполнители решений – сенаторы, губернаторы, их заместители, начальники служб, депутаты… кстати, слышали, что вчера произошло в Думе?
Мужчины вопросительно переглянулись.
– По телевидению вроде бы ничего не передавали… – неуверенно заметил Василий Никифорович.
– В Думе работают наши люди, они и сообщили новость. Вчера должна была решаться судьба законопроекта о национальной безопасности, повышающая ответственнность чиновников, и прямо во время заседания все депутаты в зале потеряли способность соображать. А потом и вовсе отключились на несколько минут. А после все жаловались на странную слабость, вялость и отсутствие желания что-либо делать. У меня есть запись с телекамер системы наблюдения. Сейчас там работает комиссия ФСБ, но и так ясно, что на депутатах кто-то отрабатывает психотронный генератор. Законопроект, кстати, был единогласно отклонён.
– Рыков? – хмыкнул Иван Терентьевич.
– Больше некому.
– Зачем это ему? Он такими экспериментами подставляет себя.
– Значит, мерзавец никого не боится, демонстрирует силу, считает себя единоличным властелином государства. А то и Земли в целом. Недаром же он стал координатором Союзов Неизвестных, боссом российской криминальной Сверхсистемы, которую успешно применяли все наши доморощенные Союзы Неизвестных во все времена. А управляли этими Союзами – забугорные координаторы.
– Это еще Алексей Николаевич Толстой отмечал, – тихо произнёс Парамонов. – Помните? «Есть какая-то невидимая, тайно действующая сила, которая мешает всякому добру в России. Верно, она имеет начало в чужих краях, трепещущих России и действующих через золото».
– Толстой был Посвящённым, он знал, что говорил.
– А президент? Тоже в команде Рыкова? – вежливо спросил Медведев.
– Президент ему нужен в роли оппозиции. Но власть президента ограничена, его указы легко блокируются почти на всех уровнях чиновничества. В стране создана настоящая «паутина» власти, за струны которой дёргает один человек – Рыков.
– Давай о деле.
– Предлагаю обработать «дихлофосом» ту «ниточку паутины», которая зацепила Николая Львовича Максименко. Я её просчитал. Вот она.
Самандар потеснил Парамонова, пробежался пальцами по клавиатуре. Экран компьютера мигнул, стал синим и плоским, затем обрёл глубину, и в нём выплыла объёмная конструкция связей, объединившая почти четыре десятка фамилий.
Василий Никифорович присвистнул.
– Ничего себе «ниточка» – целая сеть!
– А ты что думал? Что реализовывать установки кукловода-Рыкова будет один человек? В стране на протяжении всех последних лет – не меньше двадцати пяти! – создавалась коррумпированная чиновничья структура, которую легко можно переподчинить и использовать в своих целях. Рыков это и осуществил. Итак, начнём сразу снизу и сверху. Веня со своей командой займётся губернской властью, которая буквально выдавливает Николая Львовича отовсюду; он живёт сейчас в подмосковном Королёве. А мы сосредоточимся на Министерстве атомной энергетики. Вот схема воздействия.
Ноутбук отобразил новую систему связей, утыканную алыми стрелочками бандликов.
Комиссары углубились в изучение схемы…
Аркадию Борисовичу Барболису исполнилось пятьдесят восемь лет.
Трудовую деятельность он начал в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, после окончания Куйбышевского индустриального института, – дежурным инженером-электриком Обнинской АЭС. Работал заместителем главного инженера, начальником технологического цеха, главным инженером Белоярской атомной электростанции, затем главным инженером АЭС «Ловинса» в Финляндии.
Его заметили, и в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году Барболис был назначен заместителем начальника «Росглавзагранатомэнерго» министерства энергетики России. Вскоре его перевели в «Интератомэнерго», а потом назначили замом министра атомной энергетики. В две тысячи пятом году он стал министром. И резко переменился. Все, кто знал Аркадия Борисовича раньше, отмечали, что он стал заносчивее, суше, высокомернее, с подчинёнными разговаривал нехотя, цедя слова, часто унижая собеседника. Свои решения он никому не объяснял, нередко снимал человека с должности без видимых причин, а главное – довёл отрасль до такого состояния, что из неё начали уходить блестящие специалисты, кандидаты и доктора наук.