Мужчины переглянулись. Самандар помял подбородок пальцами.
– Я так и предполагал. Здесь его и надо было искать, а не шататься по «розе».
– Сначала давайте решим, что будем делать в связи с создавшейся проблемой, – покачал головой Иван Терентьевич. – Потом будем думать о поисках Стаса.
В прихожей залился свирелью телефон.
Василий Никифорович вздрогнул, метнулся в прихожую, схватил трубку:
– Алло! Слушаю!
В трубке заговорил женский голос, и Котов едва сдержал крик: «Уля!» Голос был незнаком.
– Господин комиссар Котов?
– Кто говорит?!
– Важно не кто говорит, а что говорит. Мой шеф приглашает вас на встречу, есть предмет для разговора.
– Какой шеф?! Рыков?!
– Не знаю никакого Рыкова. Марат Феликсович Меринов ждёт вас в десять часов утра в кабинете зампредседателя Государственной Думы. Найдёте?
– Где моя жена?!
– Странно, я думала, вы умнее. До встречи, комиссар.
В трубке застучали молоточки отбоя.
Василий Никифорович посмотрел на трубку и одним мгновенным усилием раздавил её в труху.
– Рыков звонил? – тихо поинтересовался Самандар. – Ульяна у него?
– Да, – глухо ответил Котов, отбрасывая остатки телефона. – Предлагает встречу в Думе. Звонила его секретарша.
– Когда?
– Завтра в десять утра.
– Что ж, пойдём, побеседуем.
– О вас речь не шла, я пойду один.
Самандар осуждающе покачал головой.
– Он тебя ликвидирует.
– Пусть попробует! – оскалился Василий Никифорович. – Я его очень сильно огорчу!
– Вахид прав, – сказал Иван Терентьевич. – Надо идти всем вместе.
– Нет!
– Тогда позволь нам прикинуть варианты вашей беседы и подготовиться к худшему. Ты же понимаешь, что мы тебя не бросим.
– Делайте что хотите, – махнул рукой Котов, скрываясь в ванной.
Самандар и Парамонов обменялись взглядами.
– Есть идеи? – пробурчал Иван Терентьевич.
– Пошли покумекаем, у Васи в компе должен быть план нового здания Думы.
Они направились в кабинет хозяина, озабоченные, но не растерянные, знающие свои силы и возможности. Вскоре к ним присоединился и Котов, преодолевший минуту слабости.
Здание Государственной Думы на Красной Пресне было накрыто магической «печатью отталкивания», поэтому все трое не стали с помощью тхабса пробивать эту невидимую полевую защитную плёнку, созданную Рыковым-Мериновым. Рыков сразу вычислил бы, что к нему пожаловали в гости Посвящённые. Но если Котов вошёл в здание Думы открыто, с парадного входа, то Парамонов и Самандар воспользовались служебным входом, предварительно заблокировав свои «мыслительные сферы» магической вуалью «непрогляда», своеобразной шапкой-невидимкой. Естественно, все трое прошли в здание без предъявления каких-либо документов, мысленно-волевым усилием отведя взгляды охранников таким образом, что те просто ни одного постороннего человека не увидели.
Василий Никифорович, одетый в летний костюм: серые брюки, белая рубашка с короткими рукавами, галстук, в кармане – звёздочка сякэна и короткая пятисантиметровая стрелка сюрикэна, – поднялся на второй этаж здания, отыскал кабинет под номером 202 и табличкой: «Заместитель председателя М.Ф. Меринов». Постучал деликатно, вошёл.
Его встретил взгляд платиновой блондинки с грубоватым лицом бегуньи на марафонские дистанции. Девица имела развитую мускулатуру и прицеливающиеся глаза. Секретарша. Явно – мастер боевых искусств. Опасна. Злобна. И весьма сексуальна.
Секретарша заговорила, и Василий Никифорович понял, что звонила ему именно она.
– Котов?
– Он, – кивнул Василий Никифорович, сдерживая желание свернуть секретарше Рыкова шею.
– Проходите.
Дверь кабинета Рыкова «зарычала» на него, но Василий Никифорович сделал мысленное усилие, преодолел «печать отталкивания», настроенную лично на него, и вошёл в кабинет.
Рабочие апартаменты заместителя председателя Госдумы были безликими и унылыми, как и большинство кабинетов этой «законотворческой» чиновничьей организации. Большой чёрно-коричневый стол, шесть стульев, государственный флаг России в углу, портрет президента на стене, компьютер, панель плазменного телевизора, стеклянный шкаф с десятком книг, вот и вся обстановка. Рыков не любил ничего экстраординарного и ничем не отличался от обычного клерка, использующего рабочее помещение как выданный на время инструмент. Впрочем, хозяин этого помещения Рыкова вовсе не напоминал.
Человек в зелёной рубашке апаш, стоящий у панорамного окна, обернулся, и Котов увидел перед собой совсем юного красавца с пухлым слащавым лицом, черноволосого, стройного, с капризными губами и тонкими усиками. Это и был Марат Феликсович Меринов, помолодевший лет на тридцать с гаком, обличье которого принял Герман Довлатович Рыков, кардинал СС, Посвящённый в Мастера Круга (нелегитимно, но – факт), авеша Монарха Тьмы, много сделавший для того, чтобы стать единоличным лидером земного уровня.