– Но ведь Юрьев хотел возродить Союз Неизвестных…
– Он где-то в «розе», насколько мне известно, надо поискать бывшего кардинала. Если он согласится, Рыкову до нас не добраться.
– Вряд ли Юрий Венедиктович согласится. Он лидер по натуре и всегда стремился занимать главенствующие посты.
– Ты будешь возражать, если он возглавит «СМЕРЧ»?
Василий Никифорович задумался.
– Пожалуй что и нет. Лишь бы он не загордился, не стал сатрапом. Кто ещё?
– Помнишь полковника Синельникова из МУРа? Он занимался «стопкримом», когда с нами были Соболев и Горшин.
– Кто же забудет такую колоритную личность? – невольно улыбнулся Василий Никифорович. – Разве он ещё жив?
– Жив, хотя и был серьёзно ранен, работает в Генпрокуратуре, старший советник юстиции, генерал.
– Он не пойдёт. Синельников – человек закона, его трудно соблазнить работать против коллег, хотя и ради более важного принципа, ради восстановления Закона справедливого возмездия.
– Когда мы сбросим ему полную информацию о коррупции в высших эшелонах власти, он присоединится к нам.
– Не уверен, но попытка не пытка. Кого ещё ты наметил в комиссары?
– Твою жену, – спокойно ответил Вахид Тожиевич.
Василий Никифорович вздёрнул брови, с сомнением заглянул в узкие чёрные глаза соратника, редко отражающие эмоции.
– Ты в своём уме?
– Не в твоём же.
– А ты подумал о последствиях? Разве ты забыл, что Уля родила мне сына, которому еще не исполнилось и двух месяцев?
– Прежде чем что-либо предложить, я обычно долго думаю. Могу привести аргументы.
– Приводи.
– Во-первых, она по роду – берегиня, что немаловажно. Во-вторых, она умна. В-третьих, она посвящена в тайны Круга и много знает. В-четвёртых, Ульяна всегда выбирала правильную стратегию поведения, насколько мне известно, что опять же имеет для нашей организации большое значение. В-пятых…
– Достаточно.