«Я хочу, чтобы меня услышали жители этого мира. Как это сделать?»
По сознанию словно провели пушистой кисточкой, заставляя мысли «метаться и потрескивать», как электрические искорки.
«Эй, есть тут кто живой?» – мысленно позвал Василий Никифорович, ощущая эйфорический прилив крови к голове.
И тотчас же его мысленный голос набатом ударил с небес, покатился во все стороны, как гром после удара молнии.
Вздрогнул Самандар, хватаясь за рукоять ножа.
Вздрогнул сам Котов, не понимая, почему слышит мысленно произнесённую им фразу в звуковом диапазоне.
Из развалин и зарослей «паутинолеса» под стенами зданий города прилетело гулкое эхо, и всё стихло.
– Получилось? – осведомился Самандар.
– Не знаю, – смутился Василий Никифорович. – Опыта нет. Может, тхабс меня неправильно «понял».
– Но он все-таки послушался… – Самандар не закончил.
Мир вокруг потряс громовой рёв!
Здания-сосульки города, покрытые трещинами, зашатались, некоторые из них рухнули, превращаясь в облака белой сверкающей пыли. Площадь неподалёку от здания, на крыше которого стояли земляне, треснула, из её центра в небо ударил фонтан светящегося сиреневого тумана. Этот фонтан расплылся грибообразным облаком на высоте двухсот метров, чуть выше уровня крыши, и с треском превратился в самого настоящего циклопа: уродливая фигура с толстыми ногами, покатые плечи, громадный живот, волосатая грудь, блестящая безволосая голова-бугор с одним глазом, в руке гигантская палица с шипами. Циклоп заметил путешественников, поднял палицу.
– Кто меня звал?! – раздался гулкий, едва ли не уходящий в инфразвук голос.
– Мы, – ответил Василий Никифорович, отчего-то совсем не испытывая страха. – Кто ты?