- Профессор, ветер усиливается!
- Я знаю, не держи меня за дурака! Я должен собрать эти данные! Если это то, что мы ищем, то подобного еще не описывал никто! Мы станем знамениты, мисс Браун, я сделаю нас знаменитыми.
- Так же, как вы сделали знаменитым Карла Манси? – объектив камеры теперь был направлен на профессора, но тот увлеченно собирал метеозонд.
- Не смей меня в этом обвинять, Карл Манси был идиотом, и получил то, чего заслуживал! – Сэйнфорд поднял глаза на нее. – Какого черта ты меня записываешь?!
- Простите, – камера вновь смотрела на небо, которое теперь, будто покрывалось небольшой рябью.
Через несколько минут пикап Найджела Брауна поймал в свет фар пустой форд профессора посреди дороги. Мужчина вышел из машины и осмотрелся. Неподалеку на севере было видно несколько деревьев, возвышавшихся над бескрайним морем кукурузы.
- Саманта! – Мистер Браун забрался на кузов своего пикапа, чтобы лучше видеть над кукурузным полем и крикнул в сторону деревьев, а затем развернулся. – Саманта, где ты?!
И тут он увидел отблески рядом с деревьями и, спрыгнув с машины, побежал в ту сторону через двухметровые джунгли. Спустя несколько минут он начал слышать нарастающий шум, будто гудение, или радиопомехи. Рывками расталкивая стебли, он продолжал пробиваться к деревьям, не видя ничего, кроме черного неба над головой и кукурузы вокруг себя. Усиливающийся ветер начал шатать эти высокие растения, хлеща листьями пытающегося прорваться сквозь поле Найджела.
Наконец поле внезапно закончилось, и высокий мужчина выпал из него на небольшую прогалину. Поднявшись и отряхнувшись, Мистер Браун выпрямился посреди поляны на кукурузном поле. Это было похоже на небольшую арену, выстеленную переломанными кукурузными стеблями, ровно по ее площади. На противоположном конце «арены» был ровный проход из точно так же прижатых к земле стеблей. Несмотря на бьющий по ушам шум, Найджел прошел по нему и вышел к деревьям. Но проход не заканчивался, он продолжался на следующем поле, куда и направился отец.
- Саманта! – Из последних сил кричал он, но ветер заглушал слова, выбивая их и разрывая по всему воздуху.
Проход вывел его на еще большую поляну посреди поля, где мужчина обнаружил еще два таких же прохода, располагающихся по периметру на равном удалении друг от друга. И тут он увидел их, лежащих без сознания, профессора и дочку. Подлетев к ней и чуть не упав от внезапного порыва ветра, он перевернул ее на спину и встряхнул за плечи.
- Саманта! Очнись, пожалуйста! – он проверил пульс и ничего не почувствовав, начал пытаться завести сердце. – Ну, же, девочка моя, давай!
Тридцать нажатий, два вдоха, тридцать нажатий, два вдоха, тридцать нажатий, два вдоха. Проверка пульса: без изменений. Тридцать нажатий, два вдоха, тридцать нажатий, два вдоха. Пульс: без изменений. Тридцать нажатий, два вдоха. Пульс… Найджел Браун кричал, не слыша собственного крика, обняв тело любимой дочери…
Карл Манси скопировал данные аппаратуры на несколько дисков и, сложив их в сумку, играя наперегонки с бывшим учителем, сел в машину и поехал в направлении Стонингтона, в надежде найти там компьютер с доступом в интернет, чтобы отправить эти данные в метеоцентр. А если в Стонингтоне он не найдет возможности сделать это, он отправится в Спрингфилд, где уж точно сможет опубликовать информацию. На его лице улыбка. Уж теперь-то он утрет нос напыщенному старику и докажет, что он гораздо способнее великого Джона Сэйнфорда, ведь публикация в «Science» теперь у него в кармане.
Конец