— Ему нельзя здесь бока отлеживать, Марк Исаакович, — майор говорил спокойно, но непреклонно, — У меня приказ. Группа должна быть укомплектована до ноль-ноль часов. Соколов, — он кивнул в мою сторону, — Единственный, кто выжил из пополнения. Так что, забираю товарища лейтенанта.
Врач задохнулся от возмущения. Встал между майором и мной, раскинув руки.
— Вы не понимаете! Так нельзя! У него commotio cerebri! Сотрясение! Нарушение координации, тошнота, возможна ретроградная амнезия! Если вы его сейчас заберете, я за последствия не ручаюсь. Он у вас сознание потеряет, не добравшись до места назначения. Или вообще… Умрет!
Майор посмотрел на доктора. Спокойно, с легкой усталостью. Как на чудика, которого вроде бы обидеть не хочется, но слушать его бред — сил нет.
— Марк Исаакович, дорогой вы мой человек. У нас там, — он неопределенно махнул рукой на запад, — Люди гибнут. Каждый боец на счету.
Майор положил руку доктору на плечо, бережно отодвинул его в сторону.
— Если Соколов не доедет, как вы говорите, значит, судьба такая. Но я в него верю. И вы тоже поверьте.
Майор подошел ко мне, наклонился. От него пахло табаком и одеколоном. Эээ, нет, дружок. Ты не с передовой. Ты конкретно из управления…
— Слышишь меня, лейтенант? Я — майор Назаров. Готов ехать? Машина ждет.
Мой мозг лихорадочно принялся выстраивать стратегию поведения.
Расклад следующий. Я — Алексей Соколов. Сотрудник Особого отдела, переведенный в СМЕРШ. Мои попутчики погибли. Тоже что-то типа пополнения. Назаров — командир. Но скорее всего, не прямой. Вышестоящее руководство.
Если сейчас начну ныть, ссылаться на доктора и жаловаться на головную боль, меня запишут в трусы. Или еще хуже — в предатели.
В фильмах про войну даже смертельно раненные вставали и шли в атаку. Что-то мне подсказывает, это не совсем режиссерский вымысел. Вон, стоит глянуть на Санька, рвущегося обратно на передовую.
— Конечно готов, товарищ майор, — ответил я. Голос прозвучал хрипло, но твердо. Постарался вложить в него максимум решимости.
Назаров посмотрел на свои часы. Массивные, на широком кожаном ремешке. Трофейные, похоже.
— Отлично. Пять минут, Соколов. И поедем. Собирайся. Доктор, — он обернулся к врачу, который все еще суетился рядом, — Дайте ему чего-нибудь. Порошков ваших. А, да… еще… Насчёт погибших во время авианалета…
Майор подхватил врача под локоть, отвел в сторону. Они тихо принялись что-то обсуждать.
Я медленно сполз с «постели». Рядом, на самодельной табуретке, лежала форма. Похоже, моя.
Итак, пятое июня 1943 года. Скоро Курская дуга. Операция «Цитадель». Я — в центре настоящего пекла. В теле пацана, который, судя по всему, тяжелее ручки ничего не поднимал.
Внезапно в башке появилась тревожная мысль. А что, если из той долбанной лаборатории на складе в прошлое перенесло не только меня?
Озарение было таким внезапным и острым, что я буквально подпрыгнул на нарах. Медсестра, вытиравшая лоб одному из раненых, испуганно покосилась в мою сторону.
Вдруг в 1943-й закинуло этого ублюдка Крестовского? А я — просто пошел паравозиком. Прицепом.
Если Крестовский здесь… Эта гнида сможет передать нацистам всё. Карты месторождений урана. Чертежи автомата Калашникова. Схемы реактивных двигателей. Да что там — он может слить им точную дату и план нашего наступления под Курском!
Это катастрофа. Такой поворот событий изменит всю историю. Вот гадство!
— Ты чего, лейтенант? — голос Назарова вернул меня к реальности. — Дерганый какой-то.
— Голова гудит, товарищ майор, — соврал я, медленно натягивая сапоги, — В глазах темнеет. Виноват.
— Ясно… — Назаров окинул меня внимательным взглядом, — Готов?
Врач снова попытался вклиниться. Протянул какую-то мензурку с мутной жидкостью.
— Выпейте, юноша. Сейчас же! И вот, возьмите с собой, — он сунул в руку бумажный пакетик с порошками. — А вообще вам нужен покой. Отдыхайте больше. Хотя… — Доктор обречённо махнул рукой, — Кто бы меня слушал…
Я залпом выпил лекарство. Горько.
Поднялся на ноги. Мир качнулся, стены землянки поплыли. Но устоял. Вцепился в шершавый столб опоры.
Состояние было паршивым. Однако внутри, под слоем боли и чужой слабости, возилось что-то родное. Злость. Адреналин. Мой опыт, мои рефлексы. Майор Волков никуда не делся. Это — хорошо. Плохо, что тело молодое, слабое. Ничего. Научим. Натренируем.