Пуговицы на гимнастерке застегивались с трудом — пальцы не слушались. Затянул ремень. Кобуры на нем не было. Пусто.
— Оружие? — коротко спросил я, глядя на Назарова.
Майор одобрительно хмыкнул.
— Личное оружие получишь на месте. Поехали.
Мы двинулись к выходу.
Сначала прошли через темный, узкий «тамбур» — поворот, сделанный, чтобы осколки и взрывная волна не залетали внутрь. Только потом обнаружился светлый проем.
Я выбрался на улицу. Замер, щурясь от света. Судя по солнцу, время уже перевалило далеко за обед.
После сырого «подземелья», воздух снаружи казался невероятно вкусным. Другим. Живым. Откуда-то издалека тянуло гарью. Там же, в стороне, гулко бухало.
Запахи и звуки большой войны.
Сам «госпиталь» снаружи был почти невидим. На его существование указывал только вход, укрепленный почерневшими плахами. Неопытному взгляду могло показаться, что это просто серия бугров, поросших пожухлой травой, в складке оврага. Если не знать — пройдешь в пяти метрах и не заметишь. Идеальная маскировка.
— За мной! — коротко бросил Назаров.
Он двинулся к машине, которая стояла неподалеку, укрытая тенью раскидистого вяза.
— Хренассе… — буркнул я тихонечко себе под нос. — Бизнес-класс…
Майор приехал за мной на «Виллисе». Серьезный дядя.
Мозг, привыкший к обтекаемым линиям и полированному пластику современных авто, на секунду завис. Эта машина напоминала скорее конструктор, собранный из стальных углов. Брутальный образчик мужественности.
Въевшаяся серая пыль, брызги засохшей грязи на крыльях, потёртые до металла края поручней. Колёса с агрессивным, «зубастым» протектором. Никаких дверей, конечно. Просто два проёма.
У капота суетился водила. Протирал ветошью лобовое стекло. Сержант.
Гимнастёрка на нем сидела мешковато. Ворот расстегнут, пилотка сдвинута на самый затылок. Она чудом держалась на копне вихрастых волос. Лицо — молодое, веснушчатое, с хитрым прищуром. Лет двадцать, не больше. Но в углах глаз уже залегли ранние морщинки.
Сержант заметил наше появление. В первую очередь, конечно, майора. Крутанулся на месте. Вытянулся в струнку. Хватило его буквально на пару секунд. Серьезное выражение лица сменила широкая улыбка, в которой не хватало одного переднего зуба.
— О! Живой! А мы уж думали — всё, хана лейтенанту. Как с госпиталя сообщили, что все пополнение того… — Пацан махнул рукой, намекая на погибших, — Сказали, токма один лейтенант остался. Вот и поспорили, выберетесь или нет. На пачку «Казбека» между прочим. Если что, я говорил, что выберетесь, товарищ лейтенант.
Я опешил от его напора. И от простоватой наглости тоже.
— Сеня! — рявкнул Назаров, но как-то не очень зло. Больше для порядку. — Рот закрой. У тебя язык, что бабкино помело. Отрежу ведь когда-нибудь.
— Так я ж для поднятия боевого духа, товарищ майор! — ничуть не смутился водила, козырнув с какой-то лихой небрежностью. — Видите, лейтенант зеленый весь, краше в гроб кладут. Ему хорошее настроение нужно! Карета подана, прошу занимать места, согласно купленным билетам.
— Карета… — проворчал Назаров. — Заводи, балабол.
— Есть! — отрапортовал Сеня и подмигнул мне. — Залезайте, товарищ лейтенант. Сзади немного трясет. Так оно и к лучшему. Всю заразу выбьет. Считайте, что на каруселях скачете. Эти, которые с лошадками.
Я двинулся к автомобилю. Попутно изучал его внешний вид. Лобовое стекло — плоское, откидное, испещрённое мелкими трещинами-паутинками. На нём, прикреплённая изолентой, — пропускная карточка штаба фронта с грозными фиолетовыми печатями.
Салон — голый металл пола, два сиденья, обтянутых потрескавшейся кожей, из которой торчит конский волос. И никаких приборов, кроме самых необходимых.
Абсолютный аскетизм. Эта тачка предназначена не для комфорта, а для войны.
Майор уселся впереди, по-хозяйски. Сеня одним движением завел машину.
Мотор издал яростный рев, чихнул и заработал ровно, мощно.
— Садись, — Назаров указал на заднюю часть, где вместо сидений была просто металлическая лавка с парой ящиков.
Я втиснулся на указанное место. Теперь под задницей вибрировала холодная сталь.
— Держите зубы, товарищ лейтенант! — Хохотнул Сеня, перекрикивая рев мотора.
Он врубил первую передачу с хрустом, который заставил бы современного механика плакать кровавыми слезами. Сцепление бросил резко. «Виллис» рванул с места, как взбесившийся пес, которого спустили с цепи.
Меня откинуло назад, прямо спиной о борт. Ветер мгновенно ударил в лицо, загудел в ушах.
— Слушай вводную, Соколов! — голос Назарова перекрывал рев мотора и свист ветра. — Мы едем в расположение 2-й танковой армии. Поселок Свобода. Штаб контрразведки СМЕРШ. Работы по горло. В районе действуют диверсионные группы абвера. Плюс дезертиры, паникеры и прочая сволочь. Твоя задача на первое время — смотреть, слушать и делать то, что скажу. Инициативу не проявлять. Ты пока «зеленый». Понял?