Карась выскочил из машины одним прыжком.
— Товарищ капитан! — заорал он, перекрывая шум двигателя. — Проверили всю местность. Каждую кочку, каждый кустик. Похвастаться нечем. Но я в госпитале зацепился. Там один из тех, кто нашего лейтенанта вытащил, интересное болтал про Воронова. Вернее, про то, что капитана и правда никто после бомбежки не видел. Ни живого, ни мертвого. А что помер, решили сами. Говорят, гиблых-то было немало. Раскидало кого куда… частями.
— Отставить. — Коротко приказал Котов, оборвав старлея на полуслове. — Потом расскажешь. В кузов, живо! Едем брать «Лесника».
Карась поперхнулся словами. Его глаза загорелись хищным азартом. Он сразу же весь подобрался, сосредоточился.
— Нашли всё-таки гада? Вот черт… Без меня хотели уехать! Ну как так-то, Андрей Петрович⁈
— Разговорчики! — Котов хмуро зыркнул на Мишку, потом повернулся к Семену, — Сержант, найди майора Назарова. Срочно. Скажи, группа уехала. Красноармейцы, которые сопровождали Карасева, тоже с нами. — Капитан кивнул в сторону «полуторки», — Все в машину. Бегом!
— Есть! — радостно гаркнул старлей.
Затем подмигнул Сене, поправил кобуру с пистолетом и в одну секунду оказался у борта грузовика.
Ильич, наблюдавший эту сцену из кабины, высунулся чуть ли не по пояс. На его широком лице читалось мстительное удовлетворение.
— А я тебе говорил, патлатый! — пробасил он, перекрикивая гул мотора. — Нечего с салагой кататься. Сразу надо было с опытным человеком ехать. Глядишь, и нашли бы чего. А то так, абы что. Скатались зазря. Только бензин на вас тратить.
— Да ладно тебе, Степан Ильич! — отмахнулся Карась. — Некоторую информацию все же раскопал. Любопытную.
Старлей многозначительно зыркнул в мою сторону, будто намекал на что-то, и полез в кузов.
Вот стервец. Специально драконит. Выводит из себя. Чтоб я занервничал, задёргался. Хочет поймать на вранье. Ни черта не нарыл про Воронова, вот и берет на понт. Типа, сам расколюсь, если капитана оговорил.
Комендантские, с винтовками Мосина за плечами, молча вылезли из «Виллиса» и забрались в «полуторку». Их лица стали еще более унылыми. Похоже, бойцам хотелось заниматься чем-то стоящим, а не по кустам с Карасёвым лазить.
Я запрыгнул вслед за ними.
— Трогай! — ударил Карась кулаком по кабине. Будто без его распоряжения дело встало бы.
Грузовик дернулся, взвыл на первой передаче и рванул к дороге.
Время пошло.
Мы неслись вперёд, как оголтелые. Машина подпрыгивала на ухабах, лязгая железом. Вместе с машиной подпрыгивали я, старлей и красноармейцы. Но не сильно. Поездка из госпиталя была гораздо хреновее.
Надо отдать должное, Сидорчук вёл автомобиль, как чертов Шумахер, уверенно. Будь на его месте Семён, мы бы уже из кузова повылетали.
Капитан устроился в кабине, рядом с Степаном Ильичом. Сидел, уставившись молча вперед. Наверное, просчитывал ход операции.
А вот Карасю не сиделось спокойно. Он не мог найти себе места. Этот парень соткан из ртути. Отвечаю.
Сто процентов — бывшая шпана, уличный беспризорник. Теперь в этом нет ни малейшего сомнения. Натуру не спрячешь под офицерской гимнастеркой.
Он вертелся на жесткой скамье, как вошь на сковороде. То поправлял пилотку, то теребил кобуру, то зачем-то ощупывал борт машины. Руки у него жили своей жизнью.
Длинные, ловкие пальцы щипача, привыкшие «чистить» карманы на рынках, даже здесь искали работу. В Мишкиных движениях проглядывалась та особая наглость дворового кота, который знает, что может получить сапогом под рёбра, но все равно лезет к сметане.
— Ну что, лейтенант? — подмигнул он мне, перекрикивая вой ветра.
Его глаза, цепкие, оценивающие, горели предвкушением и особым азартом. Так смотрят не на сослуживца, а на «фраера» прикидывая, где у того лопатник.
— Страшно небось? Ты кроме своего штаба не видел ни черта. — Карасев подался вперед и громко переспросил, — Страшно, говорю?
— Страшно.
Пришлось ответить. Иначе не отцепится. Хотя, на самом деле, вообще не было никаких эмоций.
Есть диверсанты. Есть группа. Диверсантов надо арестовать. Группа должна выйти без потерь. Все предельно ясно.
— Что-то не похоже, лейтенант. Дюже физиономия у тебя спокойная. Ты прям как будто каждый день с врагом лоб в лоб бился. Вас, штабных, за версту видно. Вы как сюда попадаете, на растерянных кутят похожи. Ты не такой. Рожа не такая.
— Тебе чего надо? — не выдержал я, — Моя рожа. Хочу — спокойная будет. Хочу — нет. Лучше, если истерить начну? Считай, пытаюсь соответствовать суровому образу смершевца.