Любой ценой.
— Штурм! — рявкнул Сазонов.
В эфире треснуло:
— «Оплот», внимание. Вход через три… две… одну…
Мир взорвался.
Это не фигура речи. Буквально взорвался.
Накладной заряд сдетонировал с такой силой, что, казалось, бетон под ногами подпрыгнул. Тяжелые створки ворот, весом в полтонны, сорвало с петель и швырнуло внутрь ангара.
— «Заря»! — крикнул первый номер.
В проем полетела светошумовая. Хлопок. Вспышка в миллион свечей, выжигающая сетчатку даже через закрытые веки.
— Пошли! Пошли! Пошли!!!
Группа вошла в помещение как втекает ртуть — быстро, слаженно, смертельно. Впереди — «щитовой». За ним «двойки» штурмовиков, контролирующие фланги. Я и Сазонов замыкали ударное ядро, держали сектор «шесть часов» и верхние галереи.
Внутри ни черта не было видно. Адский коктейль из строительной пыли, гари и бетонного крошева, поднявшегося в воздух. Видимость — метров пять, не больше. Но тепловизор на шлеме тут же раскрасил хаос в понятные цвета.
— Контакт! Двенадцать часов! — голос Сазонова звучал ровно, как у диктора вечерних новостей.
Ответный огонь начался без паузы на шок. Это было неправильно. Обычно после подрыва и светошумовой любой человек, даже обдолбанный наркоман, теряется на пару секунд. Физиология. Эти же начали стрелять мгновенно.
Пули забарабанили по щиту, высекая искры. Звук был такой, словно кто-то лупит кувалдой по рельсу.
— Сектор лево, чисто!
— Сектор право, контакт! Двое за погрузчиком!
Я сместился вправо, используя бетонную колонну как укрытие. Вскинул «Вереск». Прицел коллиматора нашел тепловое пятно, высунувшееся из-за стального контейнера.
Короткая очередь. Фигура дернулась и осела.
Круто. Я как чертов шериф из вестерна. Только ни черта это не радует. Наоборот. Меня сильно парит тактика этих уродов. Странное, идиотское поведение.
Они не бегут. Вот, в чем прикол. Обычные бандиты при штурме СОБРа либо падают мордой в пол, либо пытаются уйти через задние выходы, отстреливаясь для острастки. А там их уже, ясное дело, ждут.
Эти действовали как слаженное подразделение пехоты.
Несколько человек держат центр плотным огнем из «Калашниковых». Один, с чем-то похожим на снайперскую винтовку, работает с верхней площадки кран-балки, целится в ноги штурмовиков — туда, где нет брони.
— «Сварог», я «Оплот-1»! — раздался в эфире голос Сазонова. — У них бронебойные! Щит держит на пределе!
Снова выстрелы.
Я высунулся на долю секунды, оценивая обстановку.
Профиль поведения врага — защита периметра. Приоритет — не выживание, а удержание позиции. Какого черта? Они что, реально собираются отбиваться? Это же полный бред! Им проще сразу пустить себе пулю в башку.
Парни в черной форме, с нашивкой в виде солнца на плече, выстроили условный полукруг. Использовали колонны и старые металлические конструкции для укрытия. По сути закрывали проход в дальнюю часть цеха, отгороженную кирпичной кладкой. Они готовы были умереть.
— Саня, тянут время! — крикнул я, — Им плевать на склад и на всю территорию. На себя тоже плевать. Они защищают то, что за стеной! Нам надо именно туда.
В этот момент с верхней галереи прилетело. Один из штурмовиков громко выматерился. Пуля прошла в стык бронежилета, под ключицу. Фонтан крови брызнул на грязный бетон.
— Медика! Триста! — заорали в эфире.
Происходило невероятное. Нашу группу прижимали. Плотность огня была такой, что голову высунуть невозможно. Пули крошили кирпич колонн, бетонная крошка летела во все стороны.
— Пятый! Сними снайпера на верхотуре! Живо! Двойка справа, дымы! Давим их, иначе они нас тут по одному перещелкают! — рявкнул Сазонов.
Хлопок. На верхней точке, где засел стрелок, расцвел огненный бутон взрыва. Тело снайпера, кувыркаясь и ломая ограждения, полетело вниз.
— Вперед! Работаем!
Мы рванули дальше под прикрытием дымовой завесы. Я стрелял на ходу, вбивая пули в силуэты, возникающие в сером тумане. А силуэты все не кончались и не кончались.
Сколько их тут⁈ По тем данным, что поступали от оперативников, по сведениям информатора, по предварительной оценке Сазонова, должно быть не больше десяти человек. Похоже, кто-то хреново умеет считать. Или нас очень здорово обвели вокруг пальца.
Один из сектантов выскочил прямо на меня. Огромный детина с перекошенным лицом. В руке — тактический томагавк. У него кончились патроны, он пёр врукопашную.
Глаза — безумные. Расширенные зрачки, полное отсутствие инстинкта самосохранения.