— Он… Он… тут… с нами. Третий, — радиста трясло и колотило. — Возглавил группу. Отправили быстро. Очень. Так не планировалось. Мы ещё не были готовы.
— Где? Сейчас он где? — Карась с силой тряхнул диверсанта.
— Уехал. Еще утром.
— Куда?
— В Золотухино. На станцию. Сказал, там важное дело.
— Неизвестный мужик, с которым в диверсионной школе обходились, как с важным человеком, повел плохо подготовленную группу… — задумчиво подытожил Котов. — Бред.
— Не бред, товарищ капитан, — тихо сказал я. — Есть причины.
Котов перевел на меня взгляд. Его брови удивлённо поползли вверх.
— Наверное, — пришлось быстро уточнить, чтоб мои слова не выглядели подозрительно.
— Ладно. Разберемся. — Котов снова повернулся к радисту. — Садись за ключ.
— Я не…
— Садись! — Капитан ткнул «Вальтером» в Лёнину рожу. — Сейчас ты передашь то, что скажет лейтенант. Ошибка — пуля. Лишняя пауза — пуля. Понял?
Радист кивнул
— Лейтенант, ты в этой лабуде разобрался. Что передавать? — капитан посмотрел на меня.
— Сигнал отмены. В той системе, которой их научили.
Продиктовал последовательность. Радист, всхлипывая, начал отбивать.
Я стоял рядом, слушая ритм. Почерк был ровный, хотя рука у парня дрожала. Страх смерти — отличный мотиватор.
Ти-та-ти-та…
Последний знак ушел в эфир.
Мы замерли.
Через минуту рация пискнула. Пришел ответ. Короткий.
— Что там? — спросил Котов.
— Принято. Конец связи.
— Есть! — выдохнул Карась. — Сработало!
Котов спрятал пистолет. Вытер пот со лба.
— Всё. Уходим. Карасёв, скажи Ильичу, пусть подгоняет машину. Этого связать. Мешок на голову. И глаз с него не спускать.
Пока старлей передавал Сидорчуку приказ капитана, я нарыл в доме грязный, потертый мешок. Натянул его на трясущегося Леню.
Мы вышли из душной избы на свежий воздух.
Настроение было приподнятым, похожим на эйфорию. Во-первых, спасли эшелон, взяли радиста. Во-вторых, теперь я точно знаю, что Крестовский здесь. Рядом. И даже приблизительно могу составить его портрет. Приедем в штаб, заставлю радиста описать подробно.
Лёню вывели на крыльцо. Руки ему скрутили за спиной.
У порога стояли комендантские. Ильич уже умчался за машиной.
Я двигался первым, за мной Котов вёл пленного. Прошли мимо тела Федора. Оно лежало так же — неестественно выгнувшись. В луже крови. «Парабеллум» валялся рядом.
Я сделал несколько шагов, но потом остановился. Обернулся. Мой взгляд скользнул по трупу. Какого черта не забрали пистолет?
— Оружие надо… — начал я.
Но не успел договорить.
«Труп» вдруг дернулся. Это было напряжённое, последнее усилие умирающего зверя, живущего ненавистью.
Федор не мог встать. Но его рука метнулась к пистолету. Пальцы сомкнулись на рукояти. Эта сволочь ухитрилась развернутся. Немного. Настолько, чтоб выстрелить. Он не целился. Просто поднял ствол и нажал на спуск.
Радист резко остановился, словно споткнулся о невидимую преграду. Глухо охнул и начал заваливаться на бок. На его спине, чуть левее позвоночника, мгновенно появилась тёмная точка. А спереди, на грязной мешковине, в районе груди, расплылось черное пятно. Пуля прошла навылет.
Тут же, следом прозвучал еще один выстрел. Это уже среагировал один из комендантских. Ефрейтор Лыков добил Федора.
Тело диверсанта дернулось в последний раз и обмякло окончательно. Теперь точно. Пистолет с стуком выпал из руки.
— Твою мать!!! — заорал Котов.
Он подскочил к упавшему радисту. Сорвал мешок с головы.
Парень лежал на спине, широко открыв остекленевшие глаза. Выстрел оказался фантастически точным. Никаких шансов. Специально будешь прицеливаться, такого попадания не получится. Фёдор ухитрился сделать практически невозможное.
— Идиоты! — ревел Котов, — Идиоты, твою мать! Вы почему оружие не забрали⁈ Почему не проверили⁈
— Товарищ капитан… так он же мертвый лежал… кровищи вон сколько… мы думали… — забубнил Лыков.
— Думали они! Чем⁈ Жопой⁈ — Котов в бешенстве пнул перила крыльца. — У нас был «язык»! Единственный, кто мог дать информацию! А теперь — два трупа!
Я стоял и смотрел на Федора. Даже после смерти он ухмылялся. Диверсант выполнил задачу. Убрал свидетеля. Обрубил концы. Ниточка, которая вела к Крестовскому, оборвана.
Враг тут, рядом. Он уже начал действовать. А я понятия не имею, как и где его искать. Лысый и круглый — такое себе описание. Единственная зацепка — шрам на щеке.
Я посмотрел на Котова, который продолжал материть наше «подкрепление» и Сидорчука с Карасевым.