— Товарищ капитан, у нас есть рация. И факт уничтожения группы «Лесник». Этот бой мы выиграли.
— Бой выиграли, — огрызнулся Котов, сплюнув под ноги. — А вот войну… С таким цирком мы еще долго будем ее выигрывать. Грузите трупы. Оба. Возвращаемся.
Он повернулся ко мне. Взгляд его был тяжелым.
— А с тобой, Соколов, будет отдельный разговор. За то, что диверсанта «раскачал» — хвалю. Хорошо сработал. Не ожидал. А вот за самовольство придётся отчитаться.
Глава 7
Обратный путь в Свободу напоминал похороны. Впрочем, если смотреть правде в глаза, это они и были. Похороны моих амбициозных надежд на быстрое решение вопроса с Крестовским.
Мы ехали молча. Только мотор «полуторки» нарушал тишину, надрываясь хриплым воем. Машина продиралась сквозь ночную темноту по разбитой проселочной дороге в сторону штаба.
В кузове, подскакивая на ухабах, лежали два трупа, завернутые в грубый брезент. Маячили перед глазами, как напоминание о нашей некомпетентности.
Напротив меня, опираясь спиной о борт, сидел Карась. В густой темноте я не видел его лица. Только красный огонек папиросы, который то тревожно вспыхивал, то медленно затухал.
Обычная, напускная веселость старлея испарилась без следа. Он не проронил ни слова. Мишка понимал, мы облажались. По-крупному. Взяли рацию, но потеряли «языка». Самое ценное, что было в той избе. Причем потеряли по своей же глупости.
Котов ехал в кабине с Ильичом. Могу представить, о чем он сейчас думает. Его «нагнут» посильнее, чем всех нас вместе взятых. Уверен, капитан сочиняет в уме варианты рапорта, подбирает формулировки.
Но дело не только в этом. Котов исход операции принял как свой, личный косяк. Он сначала орал на нас матюками, а потом замолчал. Да так замолчал, что лучше бы продолжал материться.
Потерять единственного свидетеля, имея численный перевес, — это не просто ошибка. Это преступная халатность.
Накажут нас. По-любому. К бабке не ходи. Еще и ославимся на весь штаб.
Слишком громко отличились. Спасли эшелон с топливом. Стратегический резерв, мать его. Но при этом, так же громко обосрались. По факту — два трупа, которые уже ничего не расскажут. В довесок — где-то разгуливает третий диверсант. Молодцы!
Машина резко затормозила, клюнув носом.
— Приехали, — глухо, с тяжёлым вздохом, высказался Лыков.
Выражение лица у него было такое, будто он готов еще пару кругов нарезать по бездорожью, лишь бы не возвращаться в комендатуру. Ефрейтор сильно терзался из-за случившегося. Как и его сослуживец. Оба понимали, с них спросят по всей строгости военного времени.
Борт с грохотом откинулся. Мишка выскочил первым. Молча. Ни тебе тупых шуточек, ни идиотских фразочек. За ним вылезли остальные.
Несмотря на то, что время перевалило за десять вечера, во дворе бывшей школы царила сосредоточенная суета. Народ сновал туда-сюда, занятый своими делами.
На крыльце нас уже ждал Назаров.
Майор выглядел мрачным. Чернее грозовой тучи. Он спустился по ступеням, тяжело топая сапогами. Каждый шаг наглядно демонстрировал его настроение. Поганое настроение.
— Ругать будет, — констатировал Карась и вытащил очередную папиросу, — За то, что без связиста уехали. Это он еще не знает, что мы двух диверсантов просрали.
— Трех, — машинально поправил я старлея, — Считать не умеешь?
Карасев закурил, посмотрел на меня. Цыкнул сквозь зубы, а потом высказался:
— Умеешь ты, лейтенант, обгадить всю малину. Подлить, так сказать, говнеца.
Назаров сразу подошел к Котову. Тот, не откладывая в долгий ящик, начал с плохих новостей:
— Товарищ майор, виноват. Не доглядел. Не проконтролировал.
— В двух словах, быстро. Что случилось? — Спросил Назаров, — Детали потом в рапорте напишешь.
Капитан коротко, сжато ввел начальство в курс дела. Рассказал и про Федора, и про радиста, и про то, как немцев вокруг пальца обвели.
— Чтоб тебя… — майор качнул головой, — Ну так тому и быть. Значит, сразу за все отчитываться будем, — он быстро посмотрел в мою сторону, потом наклонился к Котову и что-то тихо ему сказал. Почти шепотом.
Я не слышал слов, но видел, как напрягся капитан. У него остро выступили скулы и «заходили» желваки.
— Котов, Соколов, за мной. Живо! — Распорядился Назаров, — Карасев займись убитыми. Вещи тоже на тебе. Опись составить полную, до последней пуговицы. Все проверить. Просмотреть каждый шов. Ясно?
— Есть, — буркнул Карась.
Он бросил окурок под сапог, затушил его и двинулся в сторону здания школы. Назаров и Котов пошли следом. Я — скромненько топал сзади, завершая эту грустную процессию.