Фанатик. Кодирование или какая-то дурь.
Я не стал тратить патроны. Шаг в сторону — пропустил томагавк в сантиметре от плеча. Ударил шизика прикладом в челюсть. Хруст костей. Секунда — и он падает мордой в пол.
— Сорян… — Наклонился, поднял тамогавк, захреначил его подальше. Переступил через неподвижное тело и двинулся вперед.
Мы прорвали их первую линию обороны. Порядка пятнадцати тел в черном камуфляже валялись на полу. Живы или нет — не знаю. Да и как-то по хрену. Они сами выбрали свой путь.
Оставалось самое сложное. Та самая кирпичная пристройка в глубине цеха. Ради нее боевики дохли, наплевав на собственные жизни.
Единственная стальная дверь вела внутрь этого помещения.
Я сделал несколько шагов, остановился. Меня внезапно скрутило приступом, очень похожим на сильную мигрень. В голову будто раскаленный гвоздь воткнули. Прямо в висок. К горлу подкатила тошнота. В ушах появился странный, вибрирующий гул.
Тряхнул башкой, пытаясь привести себя в чувство. Посмотрел вперёд. На металлическую дверь. Гудело за ней.
— Чисто! Сектор зачищен! — доложил один из бойцов.
— Потери?
— «Седьмой» тяжелый. «Третий» — касательное.
— Медика к раненым, двое — в охранение, — скомандовал Сазонов, тяжело дыша. — Сергеич, что там за хрень у них в этом кильдиме? Они дерутся за нее как психованные.
Я подошел к стальной двери. Потрогал металл. Он был теплым. Даже горячим.
— Там, Саня, та штуковина, про которую тебе говорил. Их мозговой центр. И очень важная аппаратура.
— Боец, вскрывай, — кивнул Сазонов своему подчинённому. — Аккуратно.
Накладной заряд. Тихий хлопок. Дверь открылась. В тот же миг из-за угла коридора показались очередные боевики. Что за срань? Горшочек, не вари! Хватит уже.
Сазонов и его люди развернулись на новый контакт. Грохот перестрелки заглушил все остальные звуки. Я тихонько просочился за дверь.
Если в главном цехе царил ад — грохот, крики, — здесь стоял ровный гул. Давящий. Плотный. Он закладывал уши, словно мы оказались в самолете, который резко набрал высоту.
Комната была не особо большой. Что-то типа сборочного цеха, изолированного от остального мира толстыми свинцовыми панелями. Тот дурдом, что происходил в основном здании, перекрыл даже взрыв, с помощью которого открывали дверь. Мое появление вышло практически незамеченным.
Я смотрел в центр зала и не мог поверить своим глазам.
Там стояло ОНО. Или ОН. Понятия не имею, как лучше назвать эту штуковину.
Когда занимался делом, видел схемы этой приблуды в архивах НКВД. И размытые снимки, сделанные польскими партизанами в районе шахты «Венцеслас». Но столкнуться с подобной конструкцией вживую, в 2025 году, — дикость.
Аппарат выглядел солидно. И немного фантастически. Два массивных цилиндра из темного, матового металла вращались в противоположные стороны внутри тяжелой свинцовой рамы. Между ними, удерживаемая магнитным полем, пульсировала субстанция, похожая на жидкую фиолетовую ртуть. От нее исходил мертвенный, холодный свет. Он заливал лица присутствующих синевой, делал похожими на утопленников.
— «Колокол», — прошептал я вслух, — Die Glocke.
Невозможно. Нереально. Эти психи действительно воссоздали фашистскую хреновину.
В зале находилось несколько человек. Двое автоматчиков в полной экипировке стояли спиной ко мне. Пялились на конструкцию. Как бандерлоги, загипнотизированные удавом.
Еще двое в белых халатах суетились у пультов управления, считывали показания с аналоговых приборов 40-х годов, странным образом соединенных с современными серверами.
И был пятый.
Он замер прямо перед «Колоколом». Смотрел на вращающиеся цилиндры, как дирижер на оркестр. Высокий, сутулый, одетый не в камуфляж, а в строгий черный костюм старомодного покроя. Его седые волосы стояли дыбом, будто кто-то пытался выдирать их руками.
В трех метрах от установки, прямо в зоне излучения, находилась металлическая клетка. В ней, прикованные наручниками к прутьям, сидели люди. Трое взрослых и… двое детишек. Лет семи, может, восьми.
Сука! Про детей я не знал. Вообще. Почему чертов информатор не упомянул это? Откуда здесь, на хрен, дети⁈
Одним из взрослых заложников оказался профессор Савельев — физик, похищенный неделю назад. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидела молодая женщина в разорванной лаборантской куртке. Еще там был парень, совсем мальчишка, лет восемнадцати. Наверное, студент-практикант.
Ладно. С этими все понятно. Но… дети чьи⁈ Откуда они здесь⁈