— Ответил, как положено по инструкции, — произнёс он осторожно. Капитан начал догадываться, что где-то накосячил, но пока не понимал, где именно, — Информация служебная, график знает только начальник станции и медслужба фронта. Посторонним не разглашаем. Что тут еще ответишь? Чай не дурак.
— Родной, давай ускоряйся, — Карасёв нетерпеливо вздохнул, — Очень долго соображаешь. Он что тебе сказал после этого?
— А он… — капитан поморщился, словно вспоминил что-то неприятное. — Он улыбнулся так… снисходительно. Будто генерал новобранцу. И говорит: «Конечно-конечно. Все понимаю. За бдительность хвалю. Но вы, капитан, не трудитесь соблюдать секретность. Четвертый тупик, верно? Там ведь новые гидранты для заправки водой поставили вчера. Логично же, „санитарку“ к ним погонят. Напор лучше и от путей главных далеко, чтобы погрузке боеприпасов не мешать».
— Он знал про гидранты? — удивился я. — Откуда? Это же сугубо техническая деталь, для путейцев.
— В том-то и дело! — капитан, обнадёженный моей поддержкой, чуть взбодрился. — Только вчера смонтировали, инженерная служба даже акт приемки не подписала еще. Ни на одной схеме их нет. А он знал. И про гидранты, и про то, что четвертый путь сейчас свободен. А потом сказал, мол, в 89-й должны доставить очень важных раненых. Видать, кого-то из начсостава. Мол, вот, почему интересуется. Развернулся и ушел. Лично проверить готовность состава к приему, когда тот прибудет. Я поэтому про чемодан и подумал. Наверное, там что-то очень серьёзное внутри. Для раненых. Ну… Для особых раненых.
— Интересно девки пляшут… — Усмехнулся Карасёв. Его голос звучал подозрительно ласково, — А скажи-ка мне, дорогой товарищ капитан, ты эту информацию проверил? Или, может, позвонил в комендатуру гарнизона? Узнать, что за особенные раненые должны на 89-й попасть? А? Или в транспортный отдел НКГБ? — Мишка помолчал буквально секунду, гипнотизируя капитана, а потом рявкнул так, что даже меня подкинуло от неожиданности, — Пост транспортного отдела в соседнем здании, черт тебя дери! В двух шагах! Ты им отчитался⁈
Дежурный покраснел. Затем побледнел. Схватил со стола химический карандаш. Начал его мять. Карандаш не выдержал такого напора и с треском разломился пополам.
— Товарищ старший лейтенант… — забубнил капитан, — Так он же майор… Документы показал. Все как положено. И потом, очень уверенно говорил про хозяйственные дела, про воду… Я подумал, может, из Санитарного управления фронта. Если задержу, начну звонить, выяснять… Сами понимаете. А если на самом деле начсостав на поезд везут? И тут — я. Мешаю. Меня же потом сгноят за срыв отправки раненых.
— Подумал он… — зло процедил Карась. — Идиот. У тебя человек с непонятными вопросами отирался. А ты «подумал»⁈
— Да вы вот тут сядьте! — Капитан вдруг подскочил на месте. Буквально. Подпрыгнул вверх и со всей дури шлёпнул ладонью по столу, — Сядьте и попробуйте за всем уследить! По шестьдесят поездов в сутки! А должно быть пятнадцать! Массовая переброска. Не хватает паравозов, не хватает путей, не хватает воды! Любая задержка — жопа горит. Сначала у руководства. А потом — у меня!
Дежурный выдохнул. Снова втянул ноздрями воздух, пытаясь успокоиться.
— А насчет НКВД… — он отвел глаза в сторону, в голосе прорезалась обида. — У нас с ними, знаете ли, некоторые недопонимания. Мы поезда гоним, нам график нужен, кровь из носу. А они их тормозят, документы проверяют по три часа, бригады снимают. Если я каждый раз буду товарищей из транспортного отдела дергать по хозяйственным вопросам, вроде заправки водой, они за паникерство и дезорганизацию работы тыла быстренько меня сами знаете куда отправят. Вопрос-то был технический! Майор этот только про график прибытия поезда с раненными спросил. И все.
Я мысленно усмехнулся.
Вот она — та самая дыра. Та самая щель в броне. Ведомственная разобщенность. ВОСО отвечает за движение, НКВД — за безопасность, и они тихо ненавидят друг друга, перетягивают одеяло.
Крестовский гениально сыграл на этом. Он задал вопрос, который относится к компетенции ВОСО, но сделал это так, чтобы не вызвать подозрения в шпионаже. Воспользовался системой против системы.
— И когда приходит 89-й? — спросил я капитана.
При этом многозначительно посмотрел на Карасёва. Чтоб он перестал дрюкать дежурного. Сейчас не в его косяках надо разбираться. Сейчас надо найти Лесника.
— Уже пришел, — с легким недоумением ответил капитан. Будто я должен был знать эту информацию. — Еще час назад.
— Твою мать! Так какого хрена мозги нам канифолишь⁈ Про чемоданы рассказываешь⁈ — Рявкнул старлей, — Четвертый тупик — это где?