— Сержант! — крикнул я, проверяя, легко ли ходит пистолет в кобуре. — Сдай чуть назад! Мне нужен первый вагон за тендером!
— Товарищ лейтенант, там же тамбура нет, там площадка!
— Давай!
«Студебеккер» чуть сбавил ход, пропуская локомотив вперед.
Прямо передо мной маячила открытая тормозная площадка. Похоже, сейчас принято в голове санитарного поезда ставит багажный вагон, вагон-ледник или склад. Через него и пойду.
Я распахнул дверь. Встал на подножку. Ветер ударил в лицо, пытаясь сорвать фуражку. Снял ее с головы, бросил на сиденье. Сто процентов потеряю. Здесь будет в сохранности.
— Ближе! — крикнул сержанту.
Певцов, уже освоившись с ролью каскадера, прижал грузовик почти вплотную к вагону. Молодец, пацан. Не сдрейфил.
Я сгруппировался.
— Пошел! — заорал сам себе и оттолкнулся.
Мой прыжок был не таким изящным, как у Карася. Я приземлился на мокрые доски площадки. Поскользнулся, упал на колено, больно ударился плечом о металлическое ограждение. По хрену. Главное — смог.
Махнул рукой Певцову — отваливай! Грузовик резко ушел в сторону, прочь от состава, остановился в поле. Свою задачу сержант выполнил.
Я поднялся, хватаясь за поручни. Поезд мотыляло из стороны в сторону. Стук колес здесь, на открытой площадке, был оглушающим.
Нужно идти. Сквозь состав, пока Карась пробивается к машинисту. Я должен разыскать диверсанта до того, как поезд остановится.
Рванул торцевую дверь вагона. Заперто.
Выстрел в замок. Удар ногой. Дверь с треском подалась. Ввалился внутрь.
Темнота. С трудом разглядел горы ящиков, мешки с провизией, штабеля носилок. Пахло сырой картошкой, опилками и мышами. Где-то в углу гудел дизель-генератор. Он даёт ток на весь состав. Что-то типа багажного вагона.
Я рванул вперед, по узкому проходу, лавируя между ящиками. Несколько раз споткнулся о мешки. Больно ударился ногой о какую-то металлическую приблуду. Выматерился сквозь зубы.
Следующий тамбур. Переход между вагонами. Лязгающие металлические листы под ногами ходят ходуном, грохот колес, свист ветра в резиновом суфле. Обстановочка на любителя.
В фильмах подобные сцены всегда показывают красиво. Типа, герой несется вперёд, с улыбкой на своей брутальной физиономии.
Да ну на хрен! Вранье. Я не то, чтоб не мог улыбаться. У меня от напряжения свело каждый мускул. И еще было до чертиков страшно. Реально. Один неверный шаг — и провалишься на сцепку.
Рванул дверь. Запах ударил в нос. Табак, йод, портянки, мужской пот — ядреная смесь.
Это была «теплушка», переоборудованная под санитарный вагон. Нары в три яруса. Тусклый свет коптилок и слабых лампочек.
Солдаты в нижнем белье, с загипсованными руками и ногами, с перевязанными головами, приподнимались на локтях. Провожали меня настороженными взглядами. Кто-то играл в карты, кто-то курил, спрятав папиросу в кулак. Похоже, вагон с легко раненными.
— СМЕРШ! — рявкнул я на бегу. Несся как оголтелый сквозь строй подвесных «коек». — Всем оставаться на местах!
— Что случилось, командир? Немцы прорвались? — крикнул кто-то с верхней полки.
— Проверка! Сидеть! Тьфу ты… Лежать!
Пролетел вагон за секунды. Следом за «теплушкой» оказалась кухня.
Здесь стоял такой жар, идущий от плит, что лицо в один момент загорелось, будто меня кто-то сейчас от души ругает. Суповой навар, запах гречневой каши и топленого масла ударили прямо в ноздри. Рот в момент наполнился слюной.
Повара шарахнулись в стороны, когда я, грязный, с безумными глазами и пистолетом в руке, пронесся мимо дымящих котлов.
— Где офицерский вагон⁈ — заорал на толстого кашевара.
— Пятый! — крикнул он, выронив половник. — Через один! Там начсостав!
— А гражданские? Попутчики?
— Там же! Купе отдельные
Четвертым вагоном оказалась операционная и перевязочная. Сейчас здесь, к счастью, было пусто.
Впереди был пятый вагон. Штабной и офицерский. Там должен быть он. Человек с чемоданом. Это самое оптимальное место, где можно спрятаться самому и спрятать взрывчатку. К тому же, оно находится в середине состава.
Внезапно поезд дернулся, словно наткнулся на невидимую стену. Пол ушел из-под ног.
Раздался пронзительный, визжащий скрежет металла о металл. Это Карась добрался до машиниста и заставил его остановиться. Поезд начал экстренное торможение.
Меня швырнуло вперед. Я ударился плечом о косяк двери тамбура, едва не выронив пистолет.
Вагоны набегали друг на друга с чудовищным лязгом. Откуда-то издалека, сзади слышался грохот падающей посуды и крики раненых, которых швырнуло с полок.