— А сапоги? — уточнил я, переминаясь с ноги на ногу. Пол был ледяной.
— Сапоги нельзя в камеру, они ж скукожатся, — со знанием дела пояснила Лиза. Хотя вопрос был немного о другом. Просто имел в виду, можно хотя бы обувь вернуть? — Их каптенармус дядя Вася забрал, лизолом протирать. Вонь стоит — жуть.
— Лизонька… — Я наклонился к девчонке, преданно заглянул ей в глаза, — Мне нужны мои вещи. Сейчас. Срочно.
— Не положено! — она сделала серьезное лицо. — Елена Сергеевна приказала следить за вами и не выпускать даже на перекур. К нам когда кто-нибудь из СМЕРША попадает, так на следующий день непременно сбежит. Один вон, прямо в исподнем убёг. А вам, товарищ лейтенант, бегать нельзя. Вам лежать надо. Вы ж сознание потеряли. Помните?
— Слушай, Лиза… У меня дело государственной важности. Мне ехать надо. Понимаешь? Родину спасать. А я тут… Практически без штанов по коридорам шатаюсь и койку занимаю. Чужое место. Оно кому-то точно нужнее. Сознание потерял — так это ничего страшного. Оно уже на месте. Лизонька…
Я наклонился еще ближе и улыбнулся самой обаятельной улыбкой.
— Лизонька, — с придыханием повторил имя медсестры, — Такая красивая девушка непременно должна быть очень доброй. И умной. Мне надо обратно к своим. Понимаешь? Родину спасать надо. А делать это без штанов — как-то не очень героически.
Лиза снова хихикнула, покраснела. Похоже, мне удалось задеть струны ее девичьей души.
— Ну, товарищ лейтенант… Наговариваете на себя. Хоть в штанах, хоть без штанов, а вы — герой… Вот только помочь вам не могу. Елена Сергеевна меня точно прибьет за это. Она знаете какая строгая? Ух!!!
Медсестра сжала кулачок и потрясла перед моим носом. Рука у нее была маленькая, как у подростка.
Я сдаваться не собирался. Костьми лягу, но смоюсь из больнички в ближайший час. А то и быстрее.
— Лиза, очень тебя прошу. Как человека. Давай сделаем маленькую хитрость. Ты найди хоть что-нибудь. Галифе старые, ватник, пиджак. Сапоги любые. Все равно. А потом положи их вон, в уголок. И отвернись. Я все сам сделаю. И ты будешь не виновата. Сбежал больной. Какие претензии? Я бы, может, как тот, про которого ты рассказывала, тоже в кальсонах ушел. Но мне еще до штаба добираться. Боюсь, не оценят.
Девчонка заколебалась. Желание помочь контуженому герою и очевидная симпатия к молодому лейтенанту боролись в ней со страхом перед начальством.
— Ну… не знаю… В каптёрке есть подменка… Для выписывающихся…
— Вот! — обрадовался я. — Тащи! В долгу не останусь. Шоколадку привезу, — Ляпнул и сразу же подумал, какую шоколадку, дурачок? Мы, считай, на фронте. Хотя… Улыбнулся и уверенно добавил, — Немецкую. Две.
— Ой, скажете тоже… — Лиза смущенно зарделась. Оглянулась по сторонам, будто боялась, что за каждым углом сидит злющая Елена Сергеевна, а потом решительно махнула рукой, — Ладно. Ждите тут. Только тихо!
Девчонка вскочила со своего поста, шмыгнула в боковую дверь.
Я прислонился к стене, пытаясь перевести дух. Голова гудела. Ноги легонечко подтрясывались. Ничего. Пройдёт. Главное — цель близка. Сейчас натяну штаны, найду попутку — и через час буду в Свободе.
Дверь скрипнула.
— Ну что, несешь? — спросил я нетерпеливо, поворачиваясь к Лизавете.
И замер.
Это была не Лиза. В дверях стояла Елена Сергеевна. Мягко говоря, сильно недовольная.
Тот же взгляд синих глаз, та же выбившаяся прядь. Фартука только не было. Видимо, срочные операции закончились.
Она казалась настолько уставшей, что мне очень сильно, просто до зубовного скрежета, захотелось подойти к ней, обнять, прижать к груди и сказать что-нибудь ласковое. Приятное.
Я решительно сгреб всю мужскую волю в кулак. Трижды обозвал себя идиотом. Мысленно. Потом для верности посоветовал себе избавиться от этой романтичной чуши. Тоже мысленно.
Врач смерила меня взглядом с головы до пят. Задержалась на нелепых завязках кальсон. Иронично приподняла одну бровь. В ее глазах читалась смесь иронии и профессионального недовольства.
— А позвольте спросить, товарищ лейтенант, далеко собрались? — поинтересовалась она ледяным тоном. — Хотите своим нижним бельем немцев напугать до икоты?
Я вдруг почувствовал, как загорелись уши. А потом появилось легкое раздражение. Что за фигня⁈ Стою тут в кальсонах и краснею перед какой-то девицей. И с какого перепуга она решила, что может меня отчитывать?
— Елена Сергеевна, мне нужно идти, — ответил сухо, чётко.