На улице оказалось свежо. Предрассветный туман клубился над землей, скрывая грязь. Где-то далеко, на передовой, ухала артиллерия — утренняя артподготовка.
Голова все еще гудела, но уже меньше. Прежде чем выйти из госпиталя, высыпал горький порошок пирамидона в рот и запил ледяной водой из рукомойника, висевшего у входа.
Теперь нужен транспорт.
У крыльца стояли несколько машин. Санитарные грузовики, забрызганные грязью по самую крышу. Водители курили рядышком, сбившись в кучку. Что-то обсуждали.
Я, не долго думая, двинул прямо к ним.
— Мужики, кто в сторону Свободы едет?
Пожилой усатый дядька в замасленной тужурке ответил за всех.
— В Свободу? Я. И Кузьмич. И Саня вон, тоже. Только позже. Часа через два, не раньше.
Два часа. У меня нет двух часов. Каждая минута — это шанс для Крестовского ускользнуть.
— Нужно срочно, — я демонстративно поправил кобуру на боку.
— Не обессудь, лейтенант, — буркнул усатый. — Бензин подотчетный. Да и запросто вот так сорваться, туда-сюда метнуться никто не разрешит. Шкуру спустят.
В этот момент из-за угла школы, оглушительно треща мотором, вынырнул мотоцикл с коляской. Тяжелый М-72. Зверь-машина. За рулем сидел боец в каске. В коляске, накрытые брезентом, лежали какие-то ящики.
То, что нужно.
Я шагнул наперерез, поднял руку.
— Стой!
Боец затормозил. Мотоцикл остановился в сантиметре от моего сапога.
— Ты чего под колеса лезешь, дурака кусок! — заорал он. Лицо у него было молодое, злое, в дорожной пыли. — Жить надоело? А если ноги переломал бы тебе? А?
— Лейтенант Соколов, контрразведка, — представился я, игнорируя возмущение мотоциклиста. — Куда едешь, боец?
— В штаб фронта. Пакеты везу. Срочные.
— Отлично. Я с тобой.
— Не положено! — возмутился он. — У меня груз! Спецпочта! Места нет!
— Найдем, — я обошел мотоцикл, перекинул ногу, плюхнулся на сиденье
— Трогай, боец. В Свободу. И быстро. Если довезешь за полчаса — будет тебе счастье.
Парень оглянулся через плечо.
— Ты, конечно, наглый, лейтенант, — усмехнулся он, — Ну как знаешь. Держись. Только зубы не растеряй.
Мотоцикл рванул с места. Ветер ударил в лицо, выдувая остатки головокружения и больничных запахов.
Мы неслись по разбитой колее, подпрыгивая на ухабах.
Я смотрел вперед, на светлеющий горизонт. Там, за лесом, была Свобода. Там был Лесник. Тот, кто может вывести меня на Крестовского.
Глава 14
Мотоцикл подпрыгнул на очередном ухабе, лязгнул и резко затормозил возле штаба.
Меня по инерции швырнуло вперед. Чудом не впечатался лицом в потную, пыльную спину связного. Не хватало еще рожу себе расквасить. До кучи.
— Прибыли, лейтенант! — хохотнул этот мотоциклетный «Шумахер» и заглушил мотор. — Живой там?
Мои слова о том, что нам надо попасть в Свободу быстро, он понял буквально. Мы действительно добрались минут за тридцать. Бонусом к скорости шел целый набор «удовольствий».
Во-первых, я своей физиономией собрал всю пыль и грязь, которые летели из-под колес. Во-вторых — задницей пересчитал каждый ухаб, каждую ямку. В третьих — ухитрился пару раз что-то словить ртом. Когда матерился на связного после очередной кочки. Надеюсь, это тоже была пыль, а не какая-нибудь живность.
— Пойдёт… — выдохнул я, сползая с сиденья. Правая нога задеревенела от неудобной езды. Ее тут же неприятно «закололо».
Сделал шаг. Остановился. Земля легонько качнулась, горизонт предательски накренился влево. В голове снова радостно зазвенели колокола. К счастью, уже не так громко.
Пирамидон, выданный Еленой Сергеевной, изо всех сил пытался купировать чертову боль. У него это даже частично получалось.
— Спасибо, дружище, — хлопнул связного по плечу.
— Бывай! Если что, обращайся.
Он усмехнулся, слез с мотоцикла вслед за мной. Принялся вытаскивать из «люльки» почту.
— Надеюсь, не придётся больше… — тихо буркнул я и рысью рванул в сторону крыльца.
Часовой у входа — тот самый боец НКВД, который дежурил в первый день, — шагнул было наперерез, но сразу узнал меня. Молча посторонился.
В штабе, несмотря на раннее утро, уже кипела жизнь. Я, лавируя между снующими по коридору военными, бегом двинулся к оперативной комнате.
У знакомой двери, привалившись плечом к косяку, стоял Сидорчук. Вид у сержанта был откровенно скучающий. Пока он не разглядел меня, несущегося по коридору.
Его лицо вытянулось, глаза округлились. Даже рот немного приоткрылся.
— Ох, ёк-макарёк! Лейтенант? — искренне изумился сержант. — Как тут оказался? А госпиталь? Когда уезжали, ты в отключке был.