— Он облокотился на борт? — переспросил я. — Близко к диверсанту?
— Ну да… Рядом с головой почти.
— Карась. Думай, — произнёс я медленно, разделяя слова. — Он просто курил? Или делал что-то еще? Жесты? Движения?
— Да просто курил… — Мишка почесал затылок, сдвинув пилотку на лоб. — Трясся немного, холодно же. Рукавом нос вытирал. Фуражку поправлял… А! — Карась щелкнул пальцами. — Был момент. Он докурил, бычок кинул. А потом говорит: «Гляди-ка, колотит бедолагу. Ему помощь нужна». И потянул брезент. Прикрыл диверсанта. Сердобольный такой. А потом ушел.
— Наклонился… — медленно произнес я вслух. — Поправил брезент у головы. Идеальный момент. Темнота. Шум. Одно движение — якобы поправить ткань. Секунда, чтобы наклониться к пленному.
— Он что-то сказал ему, — утвердительно произнес Котов, — Или передал. Дал понять, что помогут. Возможно в разговоре была скрыта кодовая фраза. Вот сука! Быстро они.
— Твою мать… — выдохнул побледневший Карась. — Прямо у меня под носом.
— Именно. — Поддакнул я, — И сейчас Лесник уверен, что он в безопасности. Ждёт чего-то. Помощи, вмешательства, налёта на штаб — что угодно. Если мы продолжим прессовать — он просто уйдет в глухую оборону. Хоть бей его, хоть убивай. У него есть надежда. А надежда — та еще лярва. Она из самого трусливого гада делает стойкого солдата. Потеряем время. Товарищ майор, — Я обернулся к Назарову, — У меня есть предложение. Только вы не отказывайтесь сразу. Оно вам не понравится, но хотя бы выслушайте. Я знаю, как поймать Пророка и предателя в штабе.
Глава 15
— Надо ловить «на живца», товарищ майор, — высказался я и замолчал.
Мне прекрасно известно, как начальство реагирует на предложения подобного плана. Уверен, что в 2025 году, что в 1943 эта реакция не сильно отличается. С большой долей вероятности сейчас будет буря. И ее надо переждать. Надеюсь, майор понял смысл сказанного.
Назаров, который только потянулся за очередной папиросой, замер. Его рука зависла над пачкой «Беломора». Он медленно поднял на меня взгляд. Его лицо, и без того совсем не радостное, начало наливаться тяжелой, бурой кровью.
Вот будет номер, конечно, если у нас тут руководство инсульт схлопочет. Ну… Получается, смысл он понял.
— Чего? — переспросил Назаров. Голос был тихим, но даже Карась на подоконнике перестала играться монетой.
— Предлагаю оперативную комбинацию, — я старался говорить максимально сухо и четко, чтобы сбить накал надвигающейся бури. — Лесник — это пешка, исполнитель. Безумец с промытыми мозгами. Но он видел Пророка, контактировал с ним. И того штабного, который принес документы. Если мы его отпустим…
— Молчать!!!
Назаров все-таки взорвался. Он вскочил так резко, что тяжелый стул с грохотом опрокинулся назад. Кулак майора обрушился на столешницу. Стопка бумаг и пепельница подлетели в воздух. Окурки рассыпались по документам. Бумаги попадали на пол.
— Ты в своем уме, лейтенант⁈ — заорал майор. — Ты что мне тут предлагаешь⁈ Отпустить диверсанта? Фашистскую гниду, которая чуть не пустила под откос эшелон с ранеными⁈ Которая убила стариков на хуторе⁈ Да меня Вадис к стенке поставит! И тебя заодно! Рядом! Чтоб не скучно было!
Котов дернулся вперед, собираясь вмешаться, но я остановил его коротким жестом. Майор должен проораться. Это как с перегретым радиатором — если крышку сразу не открыть, рванет так, что всех ошпарит.
— Ты головой своей контуженной думаешь или задницей? — продолжал бушевать Назаров, вышагивая по кабинету и пиная разбросанные бумаги. — «На живца»! Ишь, придумал! Пинкертон недоделанный! Мы не в милиции, Соколов! Не в тихое мирное время! Это война! Отпустить, говоришь? Уйдет он! Уйдет, ищи ветра в поле! А потом в другом месте всплывет и взорвет какой-нибудь госпиталь! Ты эту кровь на себя возьмешь⁈ Или мне потом похоронки рассылать⁈
Я стоял смирно, вытянувшись в струнку, и смотрел прямо перед собой. Ждал. Долгий опыт работы в ментовке крепко-накрепко научил одному: когда руководство орет — молчи и слушай интонации. Начнет успокаиваться — аргументируй.
Назаров сделал несколько кругов по комнате. Каждый из них сопровождался такой отборной руганью, что заслушаться можно. Потом остановился напротив меня. Дышал он тяжело, с присвистом. Нет, сгубит майора такой подход к делу. Точно сгубит. Я даже непроизвольно начал вспоминать основы первой помощи при инсульте или инфаркте.