— Всё сказал? Больше нечего добавить? — спросил он, немного тише. С откровенным сарказмом с голосе.
Смотрел на меня исподлобья. Как на врага народа.
— Никак нет, товарищ майор. Ждал, пока вы будете готовы продолжить разговор. Разрешите обосновать мое предложение?
Назаров помолчал пару секунд, затем поднял стул, поставил его на место и недовольно буркнул:
— Обоснуй. Только давай все по полочкам. И подробно.
— Товарищ майор, нужно смотреть на факты трезво, — начал я, — Виноградов уверен в себе. Почему? Потому что получил весточку от связного. Он знает, что в Санупре его личность подтвердили. Знает, что без весомых доказательств или чистосердечного признания мы его держать не можем. Улик прямых нет, кроме слов мертвого радиста. И того, что слышали мы с Карасёвым.
— Ну? — Назаров плюхнулся на стул снова схватил папиросы и наконец-то закурил.
Все. Значит, буря миновала. Котов это тоже понял и тихонечко подвинул к нему пепельницу.
— Если мы сейчас извинимся, скажем, что произошла чудовищная ошибка, что документы проверены и подтверждены… Как поступит Виноградов?
— Напишет жалобу, — флегматично высказался Карась с подоконника. — Накатает такой рапорт, что нам всем мало не покажется.
— Это да. Напишет. Чтобы марку держать, — согласился я. — Еще потрясёт перед нами. Не факт, что отправит. Он же не идиот сам себе на хвост срать. Настоящий Виноградов мертв. Фальшивый не рискнет привлекать внимание. Но речь и не об этом.
Я выдержал паузу. Окинул всех присутствующих взглядом. А затем продолжил:
— Он попытается связаться с Пророком. Обязательно. Вот, что главное. И, возможно, с тем штабным, который информацию сливает. Виноградов должен отчитаться. Показать свою полезность тем, как удачно выкрутился из лап злого СМЕРШа. Получить новые инструкции. Он сейчас — наша единственная ниточка к главному пауку. Если мы его арестуем — ниточка оборвется. Пророк поймет, что агент погорел, и заляжет на дно. Или найдет новых исполнителей, о которых нам не известно. А вот если выпустим… Лесник, окрыленный успехом, приведет нас к цели.
— Это риск, — мрачно констатировал Котов. — Охрененный риск, лейтенант.
— Андрей Петрович, диверсант уверен в своей неуязвимости, — я старался быть максимально убедительным. — Он думает, что переиграл тупых смершевцев. На это и надо давить. Лесник расслабится. Потеряет бдительность. Понимаете? А мы найдём главную сволочь. И того предателя, который сидит в штабе.
Я высказался и замолчал. Все. Либо сработает, либо нет.
Назаров, прищурившись, долго смотрел на меня сквозь клубы дыма.
— Слова-то какие… Оперативная комбинация, чистосердечное признание, единственная ниточка… — он криво усмехнулся. — Ты где этого нахватался, Соколов? Тоже в журнале «Наука и жизнь» вычитал? Или в «Технике — молодежи» теперь про такое пишут?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Осторожнее, Волков. Не пались. Ты безынициативный, но очень надёжный лейтенант. А не опер со стажем.
— Так точно, товарищ майор, — я изобразил простодушную улыбку. — Только не в журнале. Очень, знаете, книги люблю. Шпанова, Шейнина уважаю. О работе НКВД повести читал тоже. Много.
Не знаю, каким чудом мне вспомнились эти два автора. Всплыли из далеких глубин подсознания. Добровольский писал о разведчиках. А Шейнин — о работе следователей.
Господи, дай здоровья одной настырной девице. Наташа ее звали, что ли… Теперь уже не вспомню. Проходу не давала года два. Влюбилась как кошка.
Не в меня — в форму. У нее манечка была на разведчиков и ментов. Она с детства мечтала встретить принца в погонах. Разведчика вот так запросто не раздобудешь, а ментов — как собак нерезаных. Она почему-то ко мне прицепилась.
И каждый раз, стоило нам встретиться, наизусть цитаты этих авторов зачитывала. Сумасшедшая девица. Абсолютно. Дед ей, что ли, книжки в юности подсовывал… тоже не помню.
От нее я услышал эти фамилии. Добровольский и Шейнин. Вот оно, где пригодилось. Никогда не подумал бы. Главное, чтоб Назаров у меня краткое содержание спрашивать не начал.
— Читатель, твою мать… — майор покачал головой, но злости в его глазах уже не было. — Вадис не одобрит. Если что пойдет не так — трибунал обеспечен. Не штрафбат, лейтенант. Кое-что посерьёзнее.
— А вы ему пока не докладывайте, — тихо, но отчетливо произнес Карасев.
Назаров резко повернулся к старлею:
— Чего⁈
— Ну… — Мишка пожал плечами, нагло глядя на начальство своими ясными глазами. — Вы же, товарищ майор, сами полчаса назад говорили, что улик прямых нет. Что документы чистые. Что держать его права не имеем. Вы же сами, вроде как, собирались эту гниду отпустить. Или мы чего-то не поняли?