Узнал. Попытался что-то сказать, но изо рта пошла розовая пена.
— Готов, — констатировал Карась. — Легкое пробито. Как пить дать. Отходит.
— Помоги! — рявкнул я. — Держи его!
— Да куда держать, лейтенант? Он же булькает. Не жилец.
Я не слушал. Мозг работал в режиме максимального напряжения.
Судя по внешним признакам — пневмоторакс. Открытый.
При каждом вдохе воздух со свистом засасывается в плевральную полость через рану. Легкое сжимается, превращаясь в бесполезный комок. Средостение смещается, пережимая крупные сосуды. Сердце вот-вот остановится.
Если заткнуть рану пальцем или обычной тряпкой — воздух останется внутри. Получим напряженный пневмоторакс. Вообще трындец. Смерть наступит еще быстрее.
Нужен клапан. Окклюзионная повязка. Срочно. Как⁈ Как я ее сделаю здесь, в 1943? Ни полиэтилена, ни клеенки, ни скотча… Решение пришло внезапно.
— ИПП! — заорал я на Карася. — Где твой перевязочный пакет⁈
— На хрена он тебе⁈ — чисто на автомате старлей тоже орал, — Ему уже не поможет!
— Где⁈
Теоретически ИПП бойцы сейчас носят либо в протвогазной сумке, либо в планшете, либо в специальном внутреннем кармашке. Но у Карасёва нет ни сумки, ни планшета. На карман надежды мало. Он абсолютный раздолбай.
Карась, понял, что я в бешенстве, и перестал спорить. Сунул руку в глубокий боковой карман галифе и, к моему удивлению, выудил оттуда серый плотный сверток.
— Держи! Контуженный!
Он швырнул мне стандартный перевязочный пакет в прорезиненной оболочке. Вот оболочка как раз и была нужна.
Я перехватил его на лету.
— Финку!
— Да епте… Добить его решил⁈
Следом за пакетом ко мне переместился обожаемый нож старлея.
Я полоснул по краю свертка. На секунду завис. Поднял взгляд:
— А ты на хрена его в галифе носишь?
— Жить захочешь — в портки засунешь! — огрызнулся Мишка — Меня один раз чуть на тот свет не отправили. Гнида диверсантская. Пока я в этот кармашек залез… Кровью истек. С тех пор, в галифе кладу. А сумка противогазная, она как вещмещок. Да и потом, пока до нее доберешься, вообще сдохнешь.
— Умный, — коротко бросил я. — Держи его руки! Чтоб не дергался!
Я выдернул бинт и вату — они сейчас только мешают. Откинул их в сторону. Нужна сама оболочка. Грубая, прорезиненная ткань. Герметичная.
— Что ты творишь? — вытаращил глаза Мишка, — Его бинтовать надо!
— Отвали! Не мешай!
Разорвал мокрую от крови гимнастерку на груди Виноградова. Вот она, рана. Маленький, аккуратный, но смертельный «рот», который жадно хватал воздух. Свист стал громче.
— Терпи, гад… — прошипел Леснику прямо в рожу. — Хрен ты у меня сдохнешь. Понял⁈
Наложил кусок прорезиненной ткани прямо на рану, внутренней, стерильной стороной. Теперь надо закрепить. В идеале пластырем или изолентой. Вот только где их взять? Ладно, по хрену! Будем использовать, что есть.
— Бинт давай! Быстро! — рявкнул старлею.
— Вот точно контуженный, — тихо буркнул Мишка, — Только что сам его в сторону швырнул, а теперь орет, чтоб дали обратно.
Я не обращал внимание на его бубнеж. Занимался Лесником.
Прижал к ране ткань ладонью. Свист прекратился. Виноградов дернулся, выгнулся дугой, пытаясь вдохнуть.
— Дави сюда! — схватил руку Карася, припечатал ее к груди раненого, поверх «резины». — Держи намертво! Не отпускай!
Схватил протянутый им бинт. Теперь самое сложное.
— Подними его! Чуть-чуть, под спину!
Карась, кряхтя, приподнял хрипящего диверсанта.
Я начал мотать бинт вокруг грудной клетки. Пропустил под мышку, потом на плечо. Снова под мышку и на грудь. Туго, фиксировал края прорезиненной ткани.
— Слушай меня внимательно, — говорил быстро, «выстреливая» словами, — Мы прижимаем кусок «резины». Но не весь! Я примотаю три стороны — верх, лево, право. Получится криво. Но это единственный вариант. Низ оставлю свободным. Понял?
— Зачем? — тупо спросил Мишка.
— Чтобы воздух выходил, но не входил! Ниппель, понял⁈ Клапан!
Шустро делал витки, фиксируя края. Кровь пачкала руки, бинт моментально намок. Это вообще не упрощало задачу. Был бы скотч, просто приклеил бы и все. А тут надо закрепить долбаной марлей. Да еще всего с трех сторон. Я просто чертов фокусник. Если получится — буду ждать приглашения в Хогвартс.
— Отпускай руку! — велел Карасю.
Старлей убрал ладонь. Я замер. Аж сердце остановилось. Получилось или нет? Повязка выглядела как творение санитара-маньяка. Вкривь-вкось. К чёрту! Лишь бы сработало.