Он понимал, вариант у него один. Но очень сомнительный. Условные «свои» хотели убить. К ним ходу нет. Придётся сотрудничать со СМЕРШ. А это — верная дорога к расстрелу. Не сейчас, конечно. Спустя время. Но только в этот раз помощи ждать неоткуда. «Помощники» если придут — только чтоб добить.
— Ты ведь не Виноградов, — продолжил я, не меняя тона. — Настоящий майор Виноградов сейчас гниет где-то в овраге. А ты просто надел его форму, взял документы…
— Пошел ты… — высказался Лесник и тут же закашлялся, захлёбываясь слюной. На губах выступила розовая пена. Еще слишком слаб.
Его этот героический спич выглядел очень неуверенно. Последнее трепыхание личности, которая уже сломалась, но пока не хотела признавать данный факт.
— Борзый, — кивнул я. — Это хорошо. Значит и на разговор задора хватит. Знаешь, почему находишься здесь? Твой Пророк, которым ты нам возле пакгауза в морду тыкал, отдал распоряжение убить тебя. Списал со счетов. Как использованный материал.
Веки Лесника еле заметно дрогнули. Лицо закаменело. Я попал в больную точку. Именно эти мысли сейчас роились в голове диверсанта.
— Списал… — прошептал он с горечью. — Свои списали…
— Нет у тебя своих, — я наклонился ближе. — Ты для Пророка — мясо. Тебя использовали и выбросили. Не задумываясь. Потому что много знаешь. Лишним стал. И толку от тебя больше нет. Как только к нам попал, твоя судьба уже была предрешена. Пророк прекрасно понимал, проверка документов, запрос в Сануправление — это муде по воде. Ну подтвердили. Да. Ну признали Виноградова. И что? Мы бы следом к дежурному наведались. На станции дежурного помнишь? Который тебя видел в чемоданчиком в руках. Да и второй диверсант. Подрывник, который в поезде был. Он тоже заговорит. Дело времени. Только знаешь в чем прико… эм… Знаешь, в чем суть? Подрывник, я уверен, Пророка не видел. Понятия не имеет, кто такой этот сраный Пророк. А значит, опасности для него не представляет. Только с тобой контакт имел. Верно? Тебя и сдаст.
Я смотрел на Лесника добрым, отеческим взглядом. Говорил спокойно, доверительно.
Мог ли вести себя иначе? Мог. Гниду сейчас тряхни посильнее, он громче соловья запоёт. Вот только не факт, что правду. Психически больные люди так красиво могут ложь за истину выдавать. Закачаешься. Каждому слову будешь верить. А Лесник псих. Это сто процентов. В прямом смысле.
Пока сидел на окне и пялился во двор, анализировал некоторые моменты произошедшего за последние сутки. Вспоминал детали. И пришел к определенному выводу. Уверен, вывод этот правильный.
Крестовский появился здесь на несколько месяцев раньше меня. Уже понятно.
Как он нашел исполнителей? Как собрал группу? И вот тут выстраивается любопытная цепочка.
В 2025 году я искал маньяков. Тех, кто убивал ради удовольствия, ради «идеи», ради «высшей цели». На самом деле — все они хотели одного. Кайфа. Извращенного. Просто некоторые это признавали, а некоторые придумывали отмазы.
Маньяк может затаиться, надеть маску добропорядочного гражданина и годами сидеть тише воды, ниже травы. Но его нутро всегда лезет наружу.
Лесник… Мне вспомнился взгляд, который он бросил на медсестру у поезда. То, как держал нож у ее горла. Это не было движением бойца, который берет заложника для защиты. Это был кайф садиста, который наслаждается страхом жертвы. Дыхание у Лесника тогда стало возбуждённое. Я подумал из-за страха. Но нет. Совсем по другой причине.
Крестовский в будущем имел доступ к архивам. К разным. В том числе к старым, пыльным уголовным делам. Он искал не только предателей, но и чудовищ. Тех, кого можно купить не за деньги, а за возможность безнаказанно творить зло. Маньяков.
Да, в Советском союзе такого явления по официальным данным не было. Якобы. На самом деле, убийства, совершенные маньяками, просто не признавали серийными. Если очень громко говорить, что злого бабайки в шкафу нет, то в это можно искренне поверить.
Что сделал Крестовский. Покопался в старых делах и нашел несколько человек, которых, к примеру, после войны арестовали за уголовное преступление определенного толка. Один — убил женщину. С особой жестокостью. Второй — изнасиловал. Опять же, с особой жестокостью.
Затем шизик явился в 1943, разыскал нужных товарищей, вывалил им на голову «пророческие» видения. Мол, повяжут тебя, гнида ты маньячная, годика через два-пять-десять. Потому что ходишь ты по улицам, смотришь на женщин и вспоминаешь, как тебя мать била в усмерть. Или мужиков в дом водила. Или соседка взрослая не оценила первой влюблённости. Вариантов до хрена. Вспоминаешь, а у самого кровь сворачивается. До одури хочется подойти вон к той блондинке, на матушку похожей, схватить ее за горло и душить. Смотреть, как из глаз утекает жизнь.