Это в лучшем случае. На самом деле там фантазии гораздо опаснее.
В общем, пока пялился в окно и анализировал, пришёл к выводу — мои мысли насчёт Лесника верные. Не зря он мне сразу тем еще извращенцем показался. А с подобными тварями, я знаю, как себя вести.
— Ну так что? Пророка подрывник не видел? Все указания от тебя получал? — повторил я свой вопрос. — Ты его разыскал по наводке. Верно? Где? На складе? Взрывчатка немецкая. Он ее просто так взять ниоткуда не мог.
Лесник молча отвернулся к стене, уставился в одну точку.
— Ага. Ну я так и думал. От того, что подрывник в наших руках оказался, Пророку ни жарко, ни холодно. Все ниточки к тебе приведут. А вот ты… С тобой история другая. Опасная. Тебя ликвидировать надо.
Я замолчал на мгновение, позволяя озвученной мысли плотно укорениться в башке диверсанта. Потом продолжил.
— Теперь давай по порядку. Кто ты? Откуда? Кем был до войны? И не ври мне. Я вижу ложь.
— Лейтенант, да что ты с ним… — Начал Карасев, делая шаг вперед.
— Федотов… — тихо произнёс Лесник, — Илья Федотов.
Старлей замер на месте с открытым ртом. Лицо у него стало удивлённое. Не ожидал, что мой метод и правда сработает. Потом тихонечко сдал назад. Снова замер у стены.
— Откуда? — спросил я
— Воронеж…
Я боковым зрением видел, как Карась напрягся. Стал серьезным. Он внимательно слушал и запоминал каждое слово.
Но мне нужно копнуть глубже. Туда, куда обычный опер СМЕРШа не полезет. Да еще сделать это незаметно для старлея.
— Кем работал, Илья? — вкрадчиво продожал я. — В охране? Или, может, в органах хотел служить, да не взяли? Сказали — характеристика не та? Слишком… жестокий? А тебе хотелось порядка. Да? Порядок — это же хорошо. Это правильно. Мусор, грязь, их уничтожать надо. Особенно баб. Верно говорю? Шлюхи они все.
Федотов вздрогнул. Повернул голову. Уставился прямо на меня. Его глаза расширились.
— Откуда ты…
— Я вижу людей, Илья. Вижу, что у них внутри. У тебя внутри — тьма. Тебе нравится возможность решать: кому жить, а кому умереть. Верно? Когда первый раз убил? Убил же? Вижу. Ты этот вкус знаешь. Вкус вседозволенности. До войны? Сначала испугался. Затаился. Потом через месяц-два понял, что никто тебя не ищет. А голод внутри расти начал. Да, Илюша?
— Ты… ты… — прошептал он, глядя на меня с суеверным ужасом. — Ты как он… и говоришь, как он. Слово в слово.
— Как кто? — я понизил голос до шепота. Доверительного. Дружеского. — Как Пророк?
Карась у стены навострил уши.
— Да… — Федотов облизнул сухие губы. — Он тоже всё знал. Про то, что я делал до войны. Про подвалы… Про девушек…
Я еде сдержался, чтоб не взять тварину за голову и не впечатать со всей силы в стену. С огромным удовольствием посмотрел бы, как его мозги по синей унылой краске стекают.
Он свой «счет» открыл. А значит, уже никогда не остановится.
Интуиция не подвела. Опыт, как говорится, не пропьёшь. Маньяк. Серийник, которого война выпустила на свободу. И которого нашел Крестовский.
Сто процентов, Федотов этот после войны совершит ошибку и его возьмут. Голод маньяков всегда растет.
— Рассказывай, — приказал я. — Как он тебя разыскал? Где?
— В Воронеже… Весной… В марте. Город уже освободили. Я документы чужие выправил, думал к немцам податься. Не мог в родном городе оставаться. По ночам голоса слышал. Они меня звали? Понимаешь?
Лесник снова закашлялся, с хрипами, с присвистом. Схватил меня за руку. Смотрел прямо в глаза. Искал понимания. Это самое их больное место — понимание и признание.
— Понимаешь? — с надеждой повторил он, — Женщины эти. Приходили по ночам и говорили, что надо остальных дряней тоже найти и убить. Шлюх развратных. А я что? Я помочь всего хотел. Выбирал тех, которые мучались. От своей шлюшьей натуры.
Я осторожно высвободил руку. Прикосновения этой гниды казались мне тошнотворно невыносимыми.
— Как он выглядел? — начал переводить разговор в нужное русло.
— Лица не видел. — Федотов мотнул головой. — Никогда. Голос… тихий, спокойный. Интеллигентный голос. Вкрадчивый. Мы встречались в парке возле завода. Я сидел на одной лавочке, а он садился на ту, которая за спиной. Стык в стык. Там же впервые ко мне подошел. Я за одной дрянью наблюдал. Она все время с офицерами прогуливалась. Шлюха! Шлюха!!! — голос Лесника сорвался на визг, во все стороны полетела слюна, перемешанная с кровью, — Сел на лавочку за моей спиной и все, как есть вывалил. Про помощь этим заблудшим, несчастным женщинам…