***
Костин улыбнулся. Встав со стула, он прошелся по кабинету и снова сел.
«Хорошая легенда, да и сама Мезенцева неплохая артистка. Игра впечатляет: СМЕРШ, награда…. Строит из себя наивную деревенскую девушку» – подумал Александр, продолжая разглядывать девушку.
– Вы что, молчите? Вы мне не верите? – спросила она капитана. – Я давно заметила, что люди никогда не верят правде. Соври – поверят, а вот правде….
Костин снова улыбнулся.
– Я должен вас огорчить, гражданка Мезенцева, но Виктор никогда не был сотрудником СМЕРШ, он – немецкий диверсант. Вчера вечером мы его арестовали. Вы знаете, как вас там, Людмила или еще как-то, он нам все рассказал, и отпираться не стоит. Нас осудят, как пособницу немецкому диверсанту и расстреляют только по его показаниям. Поэтому вас спасет лишь чистосердечное признание. Сейчас мы проведем с вами очную ставку, и тогда вас уже не спасет ничего.
Мезенцева словно окаменела. На ее лице не дрогнул ни один мускул.
– Я не знаю, что он вам там наговорил, но я вам рассказала правду. Делайте со мной, что хотите.
Костин устало поднялся со стула и как-то буднично произнес:
– Лейтенант веди ее во двор, пусть Богу рассказывает свои сказки. У вас был шанс, но вы его не использовали.
Лейтенант Званцев поднялся из-за стола и подошел Мезенцевой.
– Вставай! Пошли во двор, немецкая сука! Я сам лично всажу тебе пулю между глаз.
Женщина продолжала сидеть.
– Ты что, меня не поняла? Вставай, сука, топай во двор!
Званцев схватил ее за руку и потащил к двери. Ей удалось вырваться, и она упала перед Костиным на колени.
– Нет! – закричала женщина. – Не убивайте! Я все расскажу!
– Говори! Если хочешь жить! – крикнул ей в лицо Костин и хлопнул ладонью по столу.
Хлопок был таким сильным, что Мезенцева вздрогнула.
– Не убивайте, я все расскажу, – залепетала она. – Я все, расскажу.
– Говори, – произнес Костин. – Будешь врать, встанешь к стене. Ты поняла это?
Женщина села на стул и попросила стакан воды.
– Я, офицер немецкой разведки, – тихо произнесла Мезенцева. – Моя настоящая фамилия Хильда Кромер. Работаю по заданию немецкой разведки в СССР с 1939 года. По последнему приказу, я должна была внедриться в тыловое обеспечение Белорусского фронта. Два месяца назад я действительно впервые встретилась с Виктором Хмелевым. Настоящее имя и фамилию я его не знаю. Он обеспечил меня регулярной связью с нашим командованием. Именно через него, я и передавала сведения о движении грузов через нашу узловую станцию.
– Как вам удавалось получать эти сведения. Только не ссылайтесь на свою должность. Насколько мы знаем, вы не обладали полной информацией о поступающих грузах.
Мезенцева тяжело вздохнула и посмотрела Костина.
– Мне удалось сделать слепок с ключа от сейфа подполковника Вишни. Это было сделать сложно, но мне удалось. Пока мы занимались с ним любовью в отдельном кабинете, который он организовал, Хмелев использую ключ, проникал в сейф и переснимал суточные сводки движения грузов.
– Назовите мне данные резидента и ваш позывной, – обратился к ней Костин. – Я жду….
– Я его не знаю. Мне ни разу не приходилось встречаться с ним. Вы сами знаете – конспирация. Я думаю, что он служит где-то в штабе фронта.
– Почему вы так решили? Вы же его никогда не видели?
– Однажды, во время встречи с Хмелевым, он проговорился, сказал, что разговаривал по телефону с резидентом. Что звонок был из штаба фронта.
Александра так и подмывало спросить Мезенцеву о том, почему был убит Хмелев, но она вдруг сама заговорила на эту тему:
– Хмелев в последнее время стал много пить. Похоже, его стали подводить нервы. Я хорошо знала, что это погубит его. Пьяный, он много говорил лишнего, а для разведчика это недопустимо.
– Кто радист? Мы знаем, что это женщина…
– Я не знаю, кто радист – мужчина или женщина, для меня это не имело никакого значения. Я делала свое дело, а кто там передавал эти сведения, меня не интересовало. Я лишь предоставляла сведения о движении грузов.
– Меня интересует блондинка? Вы ее знаете?
– Нет, – ответила Мезенцева. – Я оставляла сведения в тайнике, а кто их забирал, я не знаю.
– Что за тайник? Где он находится?
– На словах объяснить трудно. Я готова показать его на месте.
Костин посмотрел на Званцева. Это означало, что он должен будет вывезти женщину на станцию, где она покажет тайник. А затем на месте организовать засаду.
– Я устала, гражданин капитан. Отведите меня в камеру.