– Молчит. Бог с ней, пусть молчит. Я хорошо знал когда-то ее отца. В Гражданскую вместе воевали.
***
Лесник проснулся от легкого прикосновение к его плечу. Он открыл глаза. Перед ним стоял лейтенант Гинзбург.
– Просыпайся, Лесник. Вылет через час.
Мужчина вскочил с койки начал быстро одеваться. Когда он вышел во двор, там его ждали остальные, вошедшие в его группу. Отдельно от них стоял мужчина в форме офицера НКВД.
– Кто это? – спросил лейтенанта, Лесник.
– У него свое задание, – ответил лейтенант и махнул рукой.
Из-за деревьев выехал грузовик. Он остановился около офицера и все по его команде стали загружаться в кузов автомашины. Незнакомец присел рядом с Лесником и окинул всех своим изучающим взглядом. Похоже, его как Лесника интересовали люди, с которыми придется выполнять задание. Немец-водитель задернул полог, и в фургоне стало темно. До аэродрома никто из них не вымолвил ни одного слова. Машина остановилась и все стали ждать команду лейтенанта.
– Выходите! – громко скомандовал лейтенант.
Все стали по одному покидать кузов автомашины. Незнакомец, пропустив вперед Лесника, выбрался из машины последним.
– Командиром группы назначается Лесник, – стараясь перекричать шум работающего авиационного двигателя, произнес лейтенант. – Вам это понятно?
Все промолчали, лишь курсант Гаврилов скорчив оскорбительную мину на своем лице, задал вопрос:
– Почему, Лесник, а не я? Полковник три дня назад обещал мне эту должность.
– Когда вернетесь, тогда и спросите это у полковника. А пока, ваш командир – Лесник.
Гаврилов дернулся, словно от удара электрическим током. Он хотел что-то сказать, но вовремя остановился, заметив на себе пристальный взгляд Лесника, в глазах которого отчетливо читалась ненависть.
– В самолет! – громко скомандовал лейтенант.
Дюралевый корпус самолета мелко дрожал. Он словно опытный атлет готовился к старту. Наконец он вздрогнул всем своим корпусом и побежал по взлетной полосе, подпрыгивая на неровностях. Все почувствовали, как машина оторвалась от земли и, взревев моторами, стала набирать высоту. Где-то внизу, судя по вспышкам, проходила линия фронта. Из кабины вышел штурман и посмотрел на Лесника, давая тому понять, что скоро нужно будет покинуть самолет.
– Приготовиться! – скомандовал командир группы. – Проверить снаряжение.
Лесник прильнул к окошку. Его взгляд приковали разноцветные пунктирные линии, которые тянулись от земли к их самолету.
«Линия фронта, – подумал он. – Это же стреляют по самолету».
Словно в подтверждении его мыслей, самолет резко клюнул своим носом. Комок тошноты уперся в его горло. Штурман открыл дверь самолета и отошел в сторону. Сильный порыв ветра ворвался внутрь фюзеляжа, заставив самолет резко дернуться в сторону.
– Шнель! – скомандовал пилот.
Они выстроились в цепочку и стали медленно продвигаться к двери. Первым покинул самолет незнакомец. Лесник, мысленно перекрестился и, оттолкнувшись ногами, полетел в темноту. Резкий рывок вернул его к действительности. Над головой раскинулся белый купол парашюта. Он попытался рассмотреть, что у него под ногами, но ничего кроме черноты не было видно. Сильный порыв ветра подхватил его парашют и потянул, куда в сторону. Ему повезло, он приземлился на небольшом пяточке среди враждебного ему леса. Он быстро освободился от парашюта и, погасив купол, начал копать яму. Завалив парашют землей, он поднялся на ноги и, достав фонарик, трижды мигнул в темноту. Заметив вспышку, он направился вглубь леса.
***
Группа приземлилась довольно удачно, без потерь и телесных повреждений. Быстро собрав парашюты, они их зарыли их в лесу. В течение часа, вся группа собралась на опушке леса. Убедившись, что все прошло в штатном режиме, они по приказу Лесника углубились в лес.
«Странно, почему не слышно и не видно русских? – подумал Феоктистов, он же Лесник. – Неужели, они прозевали нашу высадку? Если это так, то нам точно здорово повезло…».
– Привал! – громко скомандовал он и, сбросив с плеч тяжелый мешок, повалился на влажную от тумана землю. – Можно перекусить!
Когда группа закончила прием пищи, он внимательно осмотрел поляну и собрал остатки пищи. Феоктистов вырыл в густых кустах небольшую яму, куда сложил пустые консервные банки и замасленную бумагу. После чего аккуратно прикрыл её вырезанным куском дерна.
«Мелочей в диверсионной работе не бывает, на месте остановки не должно остаться ни клочка бумаги, ни брошенной спички, ровным счетом ничего такого, что могло бы указывать на присутствие здесь людей. Небрежность может стоить жизни», – вспомнил он слова инструктора.