Отпустив лейтенанта, он стал звонить полковнику Носову.
***
Феоктистов лежал в траве и внимательно смотрел в сторону темного леса. Именно оттуда должна была появиться диверсантов, которую возглавлял эсесовец. Где-то жутко ухал филин, от крика которого мурашки пробегали по спине. Лесник не боялся смерти, его пугало лишь одно, оказаться раненным и разорванным голодными волками. Он еще раз взглянул на часы, прошло полчаса, а тех все не было. Наконец, темноту ночи разорвал узкий луч карманного фонарика. Феоктистов протянул руку и нащупал фонарик, который лежал в траве. Он трижды мигнул в ответ. Теперь осталось минут пятнадцать и диверсанты подойдут к ним. Внутри Феоктистова что-то произошло, и он почувствовал, как какой-то комок подкатил к его горлу. Это был не страх, а лишь его предчувствие его. Рука машинально передернула затвор автомата.
В темноте трудно было различить, кто двигался в их сторону. Напряжение росло с каждой секундой.
– Пароль! – громко крикнул Феоктистов, на немецком языке.
Возникла небольшая пауза, которая еще больше насторожила его.
– Пароль! – снова выкрикнул он, заранее зная, что ответа на вопрос не последует.
Рядом с ним лежал Гаврилов. Тот прижал к плечу приклад пулемета и направил ствол в сторону приближающихся людей. Ствол его пулемета словно ночной хищник, выискивал жертву в темной и нелюдимой ночи. Наконец Феоктистов стал различать силуэты, приближающихся людей.
– Командир! Похоже, это вовсе не немцы? – произнес Гаврилов. – Посмотри внимательней!
– С чего это ты взял, что они должны быть одеты в немецкую форму? Эй, давай, сюда! – выкрикнул Феоктистов на русском языке и мигнул фонариком.
В тот же момент раздалась длинная автоматная очередь, и вспыхнул острый скоротечный бой.
– Отходим! – выкрикнул Феоктистов и стал медленно отползать назад.
Огонь становился все плотнее и плотнее. В этой темноте было трудно определить, кто где. Стреляли слева и справа, где-то там, в темноте шла борьба не на жизнь, а на смерть. Феоктистов медленно отползал, назад стараясь внешне не обнаружить своего присутствия. Он хорошо знал, что как только расцветет, начнется тщательная зачистка территории и поэтому для того чтобы остаться живым необходимо выбраться за кольцо оцепления. Вдруг в небе повило сразу несколько осветительных ракет, от которых стало светло, как днем. Феоктистов видел, как солдаты вели по полю одного из его диверсантов. Это был Брагин. Он тщательно прицелился и хотел уже дать очередь из автомата, но вовремя одумался, так как это было равносильно самоубийству. Лесник заскрипел от злости зубами, на секунду замер, а затем пополз, в сторону от доносившихся из темноты голосов.
– Товарищ капитан! Здесь еще двое, но они, похоже, оба убиты, – донеслось до Феоктистова.
«Интересно, кто еще уцелел в этом бою? Гаврилов? Наверное, он…. », – почему-то подумал Лесник.
Феоктистов вскоре оказался недалеко от машины, в которую бойцы складывали трупы убитых в бою красноармейцев. Он зацепился за борт машины и, подтянувшись на руках, перевалился в кузов. Какого же было его удивление, когда он, лицом к лицу столкнулся с лежавшим в кузове Гавриловым. Тот что-то хотел сказать своему командиру, но Лесник приложил палец к губам. Машина тронулась и, выхватив из темноты лучом света строй берез, медленно двинулась по дороге. Полуторка, рыча мотором, словно хищный зверь, выбрался из темноты леса. Через минуту машина покатила по накатанной грунтовой дороге.
– Уходим! – прошептал Феоктистов, и они один за другим перекинув тела через борт машины, выпрыгнули из автомобиля.
– Где остальные? – спросил Феоктистова Гаврилов. – Неужели все погибли?
– Брагина взяли живым, остальные, похоже, убиты, все здесь, – ответил Лесник.
Осмотревшись по сторонам, они направились в лес.
***
Костин был недоволен результатами проведенной накануне операцией. Александр хотел брать немецкую диверсионную группу на марше, усталую и не готовую к бою. Однако, представитель центрального аппарата СМЕРШ, настоял на незамедлительном ее проведении и как следствие, потери в личном составе и семь диверсантов убитых, один взят в плен живым. Двум удалось незаметно просочиться сквозь оцепление. Предстоящее наступление явно сумело внести свои коррективы в работу аппарата армейской контрразведки. Будут ли прорываться на запад диверсанты или залягут здесь – никто не знал.
«Странно, но за все это время они почему-то не попытались проникнуть на территорию узловой станции и фронтовых складов. Почему? Может, у них уже есть там человек. Людмила Мезенцева? Интересно, где она сейчас? Ушла на запад или скрывается где-то здесь в Белоруссии. Сейчас бы все это «причесать», но нет людей», – рассуждал Костин, то и дело, бросая свой взгляд на круги, отчерченные им на карте района.