Дрищ насторожено посмотрел по сторонам, потом на Лизу, затягивающуюся сигареткой. Девушка обворожительно улыбнулась. Тип в джинсе осклабился в ответ и поспешил куда-то за угол.
– Давай, Дан, – прошептала Лиза, – твоя очередь! Проследи за ним.
Два раза меня просить не пришлось. В салоне полыхнула холодная голубая вспышка, воздушная волна взъерошила волосы моим товарищам, дверь джипа приоткрылась и наружу выпорхнула… большая черная ворона. Взлетела на фонарный столб, оглушительно каркнула и, неспешно помахивая крыльями, полетела следом за незадачливым курьером.
Парень в джинсе шел и постоянно оглядывался, пытаясь понять, нет ли за ним хвоста. Посмотреть вверх он, конечно же, не догадался. Я парил в сотне метров над ним, каркая время от времени, а в квартале за нами, ориентируясь на мою ауру, полз джип.
Свой путь парнишка закончил возле подъезда типовой пятиэтажки-хрущевки. Еще раз оглянулся и увидел здоровенную ворону, усевшуюся на краю мусорного контейнера. Повернув голову, птица внимательно смотрела на него черным глазом – бусиной.
«Вот наглая тварь! – удивился дилер. – Пшла вон отсюда!»
Ворона недовольно каркнула, но с места не тронулась. Удивленно хмыкнув, он набрал на домофоне номер квартиры, который я тут же считал. С минуту на том конце провода не было никакой реакции, затем трубку взяли.
– Кто? – поинтересовался из динамика хриплый заспанный голос.
– Это я, Макс! – заторопился парнишка. – Макс Костыль…
– Че надо?
– Дело есть! Клиент нарисовался на партию!
Глава 4
Запищал, открываясь, магнитный замок. Курьер скрылся в черном провале коридора, а я рванул к своим товарищам.
Они уже спешили мне навстречу.
– Какая квартира? – сходу спросила Лиза.
Тут я сообразил, что вороны, к сожалению, не умеют разговаривать, а превращаться в человека на виду у детишек и старушек было как-то стремновато.
– Каркай, Полоз! – прошептал мне Леха.
И я, чувствуя себя идиотом, каркнул восемь раз подряд, что соответствовало номеру квартиры. Местное воронье с близлежащих крыш, раскаркалось в ответ на все лады. Хорошо, подумалось мне, что квартира не восемьдесят восьмая.
Издаваемые мной звуки, привлекли внимание пары бабок, сидевших на лавочке у соседнего подъезда.
– Чегой-то вороны надрываются? – спросила одна.
– К дождю, видать, – авторитетно предположила вторая.
– Восьмая… – быстро соображала Лиза. – Хрущевка, первый подъезд, три квартиры на площадке… Значит, третий этаж, крайней балкон с той стороны. Дуй туда, Даня! Я сейчас звякну в домофон, отвлеку их. Услышишь звонки – заскочишь в квартиру – возьмешь обоих! Вампир еще вялый – легко справишься. Да и я помогу. Давай!
– Стойте! – испугался Леха, – А если этот… упырь успеет подать сигнал своим? Намтар говорил: они способны к ментальному обмену.
– Не подаст, – усмехнулась Лиза, извлекла из сумочки свою алмазную заколку и воткнула в волосы. Я ему так щас врежу, не до сигналов будет. Действуй, Данила, потом нам дверь откроешь.
Захлопав крыльями, я стремительно взлетел и, обогнув торец дома, уселся на перила крайнего балкона на третьем этаже.
Окна были завешаны плотными шторами, но балконная дверь распахнута настежь, ветер трепал занавеску открывая обзор. В комнате никого не было. Приглушенные голоса раздавались откуда-то из коридора.
Запиликал домофон. Я прыгнул в комнату, налету превращаясь в человека. В ладонь мне скользнул увесистый, сорокамиллиметровый стальной шарик от подшипника. Шарик этот мне подарил Костик, чей папаша работал на ГПЗ. Сегодня утром я поставил на нем личную магическую метку и сунул в кэш.
Оказывается, я ошибся. На расстеленном диване у стены, кто-то лежал, целиком накрытый одеялом. Подняв руку с шаром и стараясь не скрипеть половицами, я приблизился и осторожно потянул одеяло за край. Показалась девичья головка, длинные темные волосы спутаны, глаза закрыты, а рот, наоборот, приоткрыт. Одеяло сползло дальше – девица была обнажена. И мертва. Белая как снег. Гораздо белее простыни.
И тут воздух загудел, словно где-то рядом заработал мощный трансформатор, или кто-то разворошил пчелиный улей. Последнее сравнение, пожалуй, верней – звук подобно рассерженным пчелам, кусал, лез прямо в мозг, ввинчиваясь в подкорку сотнями злых буравчиков. Из коридора кто-то вскрикнул. Крик тут же перешел в страшный хрип. Мягко упало тело.
Судорожно сжав шарик в мокрой ладони, я ворвался в коридор и увидел там двоих. Один, уже знакомый мне парнишка в джинсе, испугано жался к стенке. Второй, здоровый лысый мужик в домашнем халате, корчился на полу. Глаза у него были белые от боли, ладони он прижимал к вискам, словно боялся, что голова лопнет, а красногубый рот пузырился розовой пеной.